— Ясно! Ты же не заразный, — отвечает Анри. — Так вот, я уверен: если вы до завтрашнего вечера еще поломаете себе голову над этим вопросом, вы придете на заседание комитета секции с целым коробом ценных предложений.
— Ну, уж только не я, — говорит Бастьен, застегивая обтрепанный воротник куртки. — Я-то приглашен в первый раз. Пусть другие говорят, я послушаю.
— Вот тебе на! А зачем же тебя тогда пригласили? Обязательно должен выступить, — говорит Анри, понимая, что в глубине души Бастьену хочется, чтоб его подбодрили.
Все встают, потягиваясь и разминаясь — в кухне так тепло, что кажется тело стало каким-то бескостным и точно приклеилось к стулу.
— Ну, курильщики, потерпите, — говорит Констанс с несколько натянутым смехом. — На улице закурите. А то надымите так, что после вас и не проветришь.
— Да еще и намусорим, — добавляет Трико, отворяя дверь во внутренний дворик, чтобы взять свой велосипед. — Ох, снегу-то сколько навалило, пока мы здесь сидели!.. Пожалуй, еще застряну в дороге… Я пронесу велосипед на руках. Боюсь наследить на полу.
— Подстели газету и кати по ней свою машину, — предлагает Констанс.
— Ты что, с ума сошла? Это же сегодняшний номер «Юма». А я еще не прочитал, какие известия Жанетта[5] привезла о Морисе. Вы читали?
— Еще бы! Это, брат, все читают в первую очередь, — ответил Анри.
Бастьен и Трико уже стоят в дверях, но Артюр подмигнул Анри: задержись на минутку. Анри этого не любит, но что ему делать? Он остается.