Связанные по рукам и ногам
Далеко в открытом море поднимается туман. Скоро начнет темнеть. И тогда наступит самый страшный момент — уже ничего нельзя будет сделать.
Сейчас, связанные по рукам и ногам, докеры могут лишь наблюдать за пароходом. Пройдет всего пять часов, даже меньше, и станет темно.
На сегодня все кончено.
Ничего нельзя сделать!
Вдоль пристани стоят машины с горючим и ждут. Чего они ждут? Конечно, наступления темноты. А как им помешать? Опять все сводится к тому же: был бы полный рабочий день… кончилась бы смена… Но что можно сделать сегодня? Как ни верти — выхода нет.
На самом пароходе приходится рассчитывать на агитацию тех нескольких человек, которые в последнюю минуту одумались и решили растолковать все остальным. Но они далеко не орлы, кроме двух, — двух безработных, хороших коммунистов, которые специально для этого и пошли на пароход. Один из них, Пьер Сэн, прозванный, конечно «Святым Пьером»[8], второй — Марсель Шевалье.
Но при всех условиях сегодня, к сожалению, главное не разгрузка парохода.
Все равно, почти наверняка, ничему нельзя помешать ни сегодня вечером, ни ночью. С этой мыслью надо свыкнуться. Мечтать о другом можно, но это все же остается лишь мечтой. А противник не дремлет — и мечтать опасно.
Стоять и смотреть на пароход, на дорогу, по которой вот-вот поедут грузовики, раздумывая над тем, что сегодня невозможно осуществить или что явится просто авантюрой. Или ждать чуда и «самопольщаться», как говорит Клебер, — никто не решается его поправить из боязни прослыть педантом… Все это лишь пустая трата драгоценного времени, необходимого для другого, для того чтобы подготовить завтрашнюю борьбу. И ты выполняешь свою работу, хотя у тебя такое ощущение, будто в погоне за призраком ты упускаешь добычу.