— Его тоже жалко. Он неплохой, только слишком долго ловчил и оказался в ложном положении. Поставь себя на его место. В общем… Ну, потом перешли к вопросу о Робере. Некоторые требовали, чтобы и его исключили. А другие говорили — это не дело ячейки. Он секретарь профсоюза — значит, сперва надо поставить вопрос на профсоюзном собрании. Клебер сказал: нет, он прежде всего коммунист… Значит, его дело касается в первую очередь партии. И много еще чего в этом роде… Словом, устроили ему хорошую головомойку. Ну, а так как Робер из другой ячейки, из «Анри Гайяр», то наши коммунисты могли только высказать свое мнение. Остановились на выговоре, и все согласились.
— Я вижу, дела у вас не блестящие. Как будто и без того мало неприятностей. Вы еще вдобавок начали между собой ссориться.
— Некоторые считали точно так же, они говорили: давайте обсудим эти вопросы через несколько дней, когда все уляжется. А так создаются еще новые трудности… Но почти все думали, что лучше решить это не откладывая, иначе много народу, особенно среди беспартийных, будет недовольно и не захочет ничего делать, если партия сразу же не займет по отношению ко всему этому четко выраженную позицию.
— Ну, знаешь, тех, кто на самом деле хочет бороться, это не остановило бы.
— Всякое бывает. Что ты думаешь, не все такие уж твердокаменные. Ну, а кроме того, в конце пришел Анри с Андрэ Дезирэ и еще каким-то товарищем из федерации. Они расспросили нас и нашли, что все было правильно. Каждый должен высказаться, ничего не утаивая и не скрывая, сказали они. Главное — это чтобы все приняли участие в борьбе, а для этого необходимо прежде всего полное согласие между людьми, никаких недомолвок. И они еще добавили: не бойтесь на завтрашнем профсоюзном собрании поставить наболевшие вопросы, которые мешают нашему общему делу. Рабочие сами могут принять правильное решение, без подсказки.
— Но все-таки это все очень неприятно.
— Что же ты хочешь? Лес рубят — щепки летят. Главное сейчас — самому не превратиться в щепку.
— И ты еще можешь смеяться? Весь ты в этом. Сколько в тебе еще ребячливости!
Жоржетта тоже рассмеялась и замахнулась на него передником.
— Вина-то тебе налить?