Жоржетта тихонько подтолкнула дочь к мужу. Люсьену стало жалко безмолвно стоявшую за его спиной девочку, он обернулся, обнял ее за плечи, прижал к себе, но все же не поцеловал.
— Жинетта, дорогая моя.
Пришедший с девочкой товарищ продолжал стоять у двери. Он чувствовал себя лишним и, возможно, был даже слегка удивлен и обижен оказанным приемом. Но ведь должен он понять…
— А теперь прощайте, — сказал он так, будто нашел все естественным. — Багаж в привокзальном кафе. Взять его надо завтра утром. Все оплачено. Там три места.
— Откуда три? — разозлился Люсьен. Он помнил, что Жинетта уезжала всего с одной корзинкой для голубей, остававшейся от шахтерского мальчика… Мы-то этого мальчика не обрили, подумал Люсьен.
— Там велосипед, — счастливым голосом объявила Жинетта.
— Пусть возьмут себе! — выкрикнул Люсьен. — Передай им, что мне не нужно от них подачек!
Он уже не отдавал себе отчета, что говорит. Товарищ ведь не едет в Париж.
— Я-то… — товарищ пожал плечами и, даже не найдя нужным досказать «я-то тут ни при чем», открыл дверь.
— Вы бы хоть немножко посидели у нас. Выпили бы чашечку, — предложила Жоржетта.