— Ясно! За вчерашнюю демонстрацию.
— Слушай, но ведь твоя мама, верно, идет сегодня?
— Сегодня будет не простая демонстрация, а демонстрация протеста. Поэтому она и не хочет, чтобы я шел. Такая будет демонстрация, что только держись! Против прибытия пароходов, ты знаешь, всегда такая…
Поль ударил кулаком о кулак.
— Значит и меня не возьмут! А ведь, мне…
— Тебе тоже здорово хочется, да?
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
На рассвете
Весь город был уже на ногах, в боевой готовности. Жители нервничали и поэтому встали ни свет ни заря. Всю ночь они ворочались в своих постелях, не находили себе места. А некоторые и вовсе не ложились. На улицах города было неспокойно. Тут слышался топот убегавших людей, там какие-то крики. Где-то с грохотом катилось по мостовой ведро… смех… кто-то опять убегал. В другом месте можно было увидеть, как несколько человек зачем-то останавливались у стены дома или подходили к калитке садика и пытались ее открыть, перешептываясь между собой. Откуда-то со стороны порта вдруг раздался выстрел. По-видимому, стреляли в воздух, а может быть, и в человека… Ко всему еще — непонятные гудки среди ночи. И все слышали, как внезапно оборвалось тарахтенье грузовиков где-то вдали, на шоссе…
Далеко за полночь затянулся прием в префектуре, и весь квартал не мог заснуть. Беспокоили ярко освещенные окна на первом этаже и мелькавшие за ними силуэты мужчин и женщин.