— Если Робер не приедет — это внесет смятение и может повредить делу…
— Поэтому я сам и еду за ним. Ты что думаешь, у меня здесь дел мало?
Уже отъехав, Анри еще раз обернулся и добавил:
— Во всяком случае, ты можешь провести собрание не хуже, чем он. Почему бы и нет!
* * *
Анри опять на велосипеде. Ему предстоит проехать около шести километров. Ну и трясет на этих проселочных дорогах — камни, комья мерзлой земли, глубокие колеи, оставленные тяжелыми телегами, которые увязают здесь в глине по самую ступицу. Того и гляди сломаешь велосипед, да и сам покалечишься. Еще хорошо, что рассвело. Все раздражение Анри перенес на дорогу: проклятые кочки! — ругался он. Хоть бы Робер оказался в деревне. А вдруг его и там нет? Этого лишь не хватает! Подумать только, такой напряженный момент, а я еду к чорту на кулички, бросаю порт!
— Что такое стряслось? — испуганно спрашивает Робер, открывая дверь. На нем ночная рубашка с красной каймой, кое-как заправленная в грубые крестьянские брюки.
— Что стряслось? А то, что долгожданный пароход прибыл! — резко отвечает Анри. — И ты в это время не был на своем посту.
— Ребята, конечно, отказались? — поспешно спрашивает Робер, стараясь не волноваться.
Он заходит в дом, чтобы вынуть засовы ставней, тут же возвращается на улицу и широко по-хозяйски распахивает обе ставни.