Анри излагает требования. Префект сел за стол и, подчеркивая свою невозмутимость, стал вертеть в руках портсигар, который то и дело неожиданно с треском отщелкивается, от чего префект каждый раз вздрагивает. Он решил наконец отложить его в сторону и скрестил пальцы. Шолле наблюдает за происходящим на улице из того самого окна, в которое сегодня ночью был брошен камень — одно стекло временно заменено куском картона. В кабинет префекта еще явственнее доносится шум толпы. Префект вопросительно взглянул на Шолле, и тот в ответ еле заметно отрицательно покачал головой. Оба, по-видимому, чего-то ждут.
— …Вот как! — кончает Анри, продолжая стоять и кладет ладонь на отполированный до зеркального блеска стол префекта.
— Насчет заработной платы, вы сам знаете… — начал префект, и пошла сказка про белого бычка. По этому вопросу ему легче всего отвертеться. Повышение зарплаты, мол, от него не зависит, он ничем не может помочь. Единственное, пожалуй… и пошел, и поехал… слова-то ему ничего не стоят.
Вначале префект подчеркнуто обращался только к Жоржу и Дегану, как к единственным здесь серьезным людям, имеющим официальное положение, но в конце концов ему пришлось смириться с тем, что переговоры ведет Анри.
Словно к близким знакомым, префект подошел вплотную к Роберу и Анри, и так как его никто не прерывал, он продолжал говорить все с большей непринужденностью, вставляя время от времени нарочито грубые выражения, что считается шиком среди «не гордых», с «широкими взглядами» буржуа, которых ничто не пугает, как они заявляют.
— Да и в конце концов, елки зеленые, вы что думаете, ребята, я вас не понимаю? Я тоже был таким, как вы. Ведь я начал с того, что стал социалистом…
— И до сих пор им остались, — холодно заметил Анри.
— Ну, теперь-то это не то, что было раньше, вы же сами знаете… — славировал несколько растерявшись префект. — Тогда другое было дело, — и префект многозначительно улыбнулся Анри. — И вообще мне начихать, старина, именно начихать, но раз уж вы заговорили об этом, так я вам кое-что покажу. — Он достает бумажник, вынимает из него профсоюзный билет и шепотом говорит:
— Я до сих пор еще в ВКТ. Ну что, съели?
— Так-то оно так, — невозмутимо отвечает Анри, — но билет-то старый, сорок восьмого года, двухлетней давности.