— Какая там, к черту, улитка! — сказал Норсмор. — Тише!
Тот же самый звук повторился дважды, с правильными интервалами, а потом сквозь ставни раздался громовой голос, произнесший итальянское слово: «Traditore!»[12]
У мистера Хеддлстона откинулась назад голова, его веки задрожали, и он без сознания повалился под стол. Норсмор и я подбежали к стойке и вооружились. Клара вскочила и схватилась за горло.
Так мы стояли в ожидании, полагая, что сейчас последует атака; мгновение проходило за мгновением, но все вокруг павильона было безмолвно, слышался только звук прибоя.
— Скорее, — сказал Норсмор, — отнесем его наверх, пока они не пришли.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Рассказывает о конце Хеддлстона
Кое-как нам удалось соединенными усилиями дотащить Хеддлстона наверх и уложить его в постель в комнате дядюшки. При этом ему сильно досталось, но он не подавал признаков жизни и остался лежать, как мы его положили, не шевельнув пальцем. Дочь расстегнула ему ворот и стала смачивать его грудь и голову, а мы с Норсмором побежали к окну. Было по-прежнему ясно, поднялась полная луна и ярко освещала отмель, но как мы ни напрягали глаза, мы не могли обнаружить никакого движения. А относительно нескольких темных пятен среди бугров нельзя было сказать ничего определенного — это могли быть и притаившиеся люди и просто тени.
— Слава богу, — сказал Норсмор, — что Эгги не собиралась к нам сегодня.
Это было имя его старой няни; до сих пор он о ней не вспоминал, и то, что он мог думать о ней сейчас, изумило меня в этом человеке.