— Мы здесь одни, молодой человек? — спросил рыцарь.
— Я не так прост, — сказал Дик, — и должен признаться вашей светлости, что в лесу, возле этого креста, лежат мои честные ребята с оружием наготове.
— Вы поступили мудро, — сказал лорд, — и я очень этому рад, потому что вчера вы дрались как безрассудный сарацин, а не как опытный христианский воин. Впрочем, не мне об этом говорить, так как я был побежден.
— Вы были побеждены, милорд, только потому, что упали, — ответил Дик.
— Если бы волны не пришли мне на помощь, я бы погиб. Я до сих пор ношу на теле знаки, которыми отметил меня ваш кинжал. Мне думается, милорд, что весь риск, так же как и все выгоды этой маленькой слепой стычки на берегу, выпал на мою долю.
— Я вижу, вы достаточно умны, чтобы не хвастать своей победой, — заметил незнакомец.
— Нет, милорд, — ответил Дик, — для этого особого ума не нужно. Теперь, когда при свете дня я вижу, какой отважный рыцарь сдался — не мне, а судьбе, темноте и приливу — и как легко бой мог принять совсем другой оборот для такого неопытного и неотесанного воина, как я, я несколько смущен своей победой, и вам, милорд, это не должно казаться странным.
— Вы хорошо говорите, — сказал незнакомец. — Ваше имя?
— Мое имя, если вам угодно знать его, Шелтон, — ответил Дик.
— А меня называют лорд Фоксгэм, — сказал рыцарь.