— А теперь, милорд герцог, — сказал он, освободясь из его объятий, — верна ли моя догадка? Вы милорд герцог Глостерский.
— Я Ричард Глостер, — ответил тот. — А вы? Как вас зовут?
Дик назвал себя и подал ему перстень лорда Фоксгэма, который герцог сразу же узнал.
— Вы пришли сюда раньше назначенного срока, — сказал он, — но могу ли я на это сердиться? Вы похожи на меня: я пришел сюда за два часа до рассвета и жду. Это первый поход моей армии; я либо погибну, либо стяжаю себе славу. Там залегли мои враги под начальством двух старых искусных вождей — Брэкли и Райзингэма. Они, вероятно, сильны, но сейчас они стиснуты между морем, гаванью и рекой. Отступление им отрезано. Мне думается, Шелтон, что тут-то и нужно напасть на них, и мы нападем на них бесшумно и внезапно.
— Конечно, я тоже так полагаю! — пылко вскричал Дик.
— У вас при себе записки лорда Фоксгэма? — спросил герцог.
Дик, объяснив, почему их у него сейчас нет, осмелился предложить герцогу свои собственные наблюдения.
— Мне кажется, милорд герцог, — сказал он, — если в вашем распоряжении достаточно воинов, следовало бы напасть немедленно, ибо с рассветом их ночные караулы ложатся спать, а днем у них нет постоянных караульных на постах — они всего лишь объезжают окраины верхами. Теперь самое время на них напасть: караульные уже сняли с себя доспехи, а остальные воины только что проснулись и сидят за утренней чаркой вина.
— Сколько, по-вашему, у них человек? — спросил Глостер.
— У них нет и двух тысяч, — ответил Дик.