Троицкая церковь — сначала деревянная — была построена оренбуржцами во время пугачевской осады, когда оренбуржцы уже отчаивались в возможности спасения. В пожар 1786 года она, уже перестроенная в каменную 24 августа 1784 года, сильно обгорела и до 1800 года не могла быть возобновлена и только в 1800 году произошло ее освящение; в 1807 году была построена колокольня, в 1810 году церковь из военной стала приходскою. В 1827 г. 15 мая были заложены приделы, в 1867 г. устроена вокруг церкви ограда. Пожар 1879 года сильно коснулся церкви, причем с колокольни упал большой колокол. 21 марта 1882 года церковь была освящена в третий раз и приняла современный вид.
С 1880 года в церкви Троицы ежегодно — 29 марта — служится историческая панихида по защитникам Оренбурга от Пугачева. Панихида эта установлена по мысли Руфа Гавриловича Игнатьева, историка Оренбургского края. 29 марта избрано потому, что в этот день Оренбург был освобожден войсками под начальством князя Петра Михаиловича Голицина.
Защита Оренбуржцами своего города считалась подвигом, за который город получил рескрипт от Императрицы Екатерины II; рескрипт был дан на имя губернатора. Приводим его заключительную часть:
«Объявляя сие Наше Матерние благоволение верному нашему городу Оренбургу, справедливо разумеем Мы тут первым оного членом вас, господина генерал-порутчика и губернатора, яко мужественным вашим духом и неусыпными трудами — достохвальной пример бодрствования всему обществу подавшему и для того обнадеживаем вас отличною Нашею Императорскою Милостию, повелевая вам в то же время возвестить от собственного Нашего имени и лица и всем в защите и обороне города Оренбурга под вашею командою соучавствовавшим, по мере каждого трудов и подвигов Всемилостивейшее Наше воззрение, самим же жителям городским действительное на два года увольнение их от подушного збора, а при том и пожалование на их общество в нынешней год всего прибыльного чрез откуп збора с питейных домов их города. В протчем пребываем к вам Императорскою Нашею милостию благосклонны. Дан в Царском селе, Маия 1 дня 1774 года Екатерина».
XXXVI.
Нынешняя Александровская площадь, занятая театром, реальным училищем, зданиями городской думы и казармами и засаженная двумя сквериками[147], была когда то плац-парадным местом.
На плане 1829 года мы видим на этой площади следующие постройки: на месте нынешнего реального училища — каменную гаупвахту, на месте гимназии и казармы — каменные дома для жительства генералов, штаб и обер офицеров. Дом контрольной палаты был отведен под военно сиротское заведение, место г. Захо принадлежало почтовой конторе, только одна городская дума существовала на том же самом месте, да посреди площади находился тот же каменный фонтан, в который вода шла из городского водопровода по деревянным желобам. Желоба эти направлялись по нынешним Перовской и Неплюевской улице, около церкви Троицы заворачивали на рыночную площадь, посреди которой тоже был фонтан. Действовали фонтаны — само собою понято, только летом.
Здание городского театра выстроено в начале 30-х годов, как манеж для Неплюевского кадетского корпуса. В начале 60-х годов этот манеж был приспособлен, по распоряжению генерал губернатора, для театральных представлений. Сначала театр находился под управлением особого директора из военных, играли в театре главным образом любители. Но очевидно, канцелярии генерал губернатора прискучило вести театральное дело и было решено передать здание театра в ведение города. Переписка о этой передаче началась с 7 апреля 1866 года и только 22 мая 1870 года была совершена городской комиссией приемка здания. Особенно первое время, когда еще существовала шестигласная дума, гласные были против приема здания театра, не видя в нем пользы, а ожидая только расхода. Хотя здание театра было уступлено даром, но все же город должен был выплатить 6718 р. 8 к., издержанных на ремонт театра и позаимствованных из казенного башкирского капитала. Уплата этих денег началась только в 1881 году, в течении 11 лет оренбургская дума хлопотала, как бы сложить с себя эту уплату, но так как башкирский капитал был передан в ведение министерства народного просвещения, то сложить эту сумму, потребную на дело народного образования, считали неудобным.
Итак судьба немножко поиронизировала над городом Оренбургом: здание, в котором юнкера Неплюевского училища выделывали разные гимнастические упражнения, волею судеб превратилось в обиталище одной из муз.
Весьма понятно, что и внешностью и внутренностью своего обиталища Мельпомена не может быть довольна и надо полагать с брюзгливою миною смотрит с высоты Олимпа на Оренбургский городской театр. Не могут ее, конечно, удовлетворить все те поправки и заплаты, которые делала в своем театре городская дума. А поправок было много, хотя, конечно, из манежа ничего кроме манежа не выйдет.