В конце концов обе стороны пошли на компромисс дума уменьшила плату, форштадт не открыл базара и взволнованное обывательское море успокоилось, покрылось тиной поверхности, страсти успокоилось, хотя этот покой надо было признавать лишь «видимым».
На остроту отношений много влияло и то обстоятельство, что будучи отделен от города всего лишь площадью, пользуясь всеми удобствами городской жизни, форштадт ни копейкою не участвовал в городских расходах, наоборот, не смотря на обилие земли, Форштадт не заводил собственного кладбища и тщетно Оренбургская дума возбуждала ходатайство за ходатайством о воспрещении казакам хоронить своих покойников на городском кладбище, которое чуть не ежедневно приходилось расширять. Ходатайства усылались, но не смотря на многократные повторения, на громадную переписку — результата ни какого не могли добиться.
Далее форштадт даже пользовался от города субсидией, так 8 марта 1879 г. городская дума ассигновала тысячу рублей на устройство пожарной части в форштадте; казацкие дети обучаются бесплатно в городских школах — все это, весьма естественно и понятно, должно было вызывать неудовольствие у горожан.
IX.
Вопрос о Форштадте не входил в план нашей беседы, Форштадт — станица, находится в Opeнбургском уезде, но, как читатель мог заметить из вышеприведенного изложении, — мы не могли не коснуться этого вопроса, без него характеристика города, городской жизни была бы не полна. Возвращаемся к теме нашего изложения к территориальному росту города.
Итак, приблизительно около 1786 года возникла старая слободка. Нет сомнения, что первое время слободка росла незначительно, селиться в ней было и небезопасно так как киргизы не дремали и пользовались всяким удобным случаем напасть на беззащитного русского. Русский пленник ценился дорого в Хиве и Бухаре и Оренбургское предание говорит, что этим способом, т. е. продажею русских пленников в Хиву, занимались не только киргизы, но и некоторые из Оренбургских купцов сторожил, чем и составили себе состояние. Насколько справедлива означенная легенда, конечно, трудно сказать, но память о ней упорно живет и даже до сих пор показывают на Орской дороге место, где будто бы стояла кузница в которой заковывались русские пленные.
Значительно увеличилась старая слободка после 1819 года. В этом году граф Эссен, желая несколько облагообразить город Оренбург, выселил из него отставных солдат, вдов их, а также и тех из обывателей города Оренбурга, которые имели плохие развалившиеся строения. По плану 1829 года старая слободка имеет уже значительные размеры, хотя она вся расположена на возвышенном берегу и не спускается к банному озеру. Кварталы слободки расположены более или менее правильно и существует эспланадная площадь в 130 сажень длины. Только к реке Уралу, за водяными воротами находящимися на нынешней Водяной улице при пересечении ее с Безаковской, строения подошли почти вплотную к стене. Здесь ютились кузницы.
На близкое расстояние их от крепостной стены было обращено внимание и 5 июня 1837 года губернатор Перовский обратился с предложением к полициймейстеру доставить ему список о всех домах и кузницах, состоящих вне Оренбургской крепости около бань торговой и баталиона военных кантонистов с указанием владельцев домов и года их построения. Этим вопросом особенно заинтересовались и потому, что частные строения ютились около торгового бастиона, в котором был пороховой погреб и следовательно, была большая опасность от пожара.[24]
Полициймейстер доставил список кузниц лишь через пять месяцев (5 ноября того же года); из этого списка видно, что на берегу расположилось 15 кузниц, самая ранняя из них, построена в 1812 году отставным солдатом Дмитриевым, затем кузницы строились чуть ли не каждый год, большее их количество выстроено в 1820 году — три и в 1830 году — четыре; владели ими и отставные солдаты и мещане, и крестьяне, и купцы (Иван Кривцев и Дмитрий Ковалев — видные деятели того времени).
Когда же стали доискиваться, кто разрешил, постройку этих кузниц, то владельцы их отзывались, что построение кузниц было с «словесного дозволения бывшего полициймейстера Трофимова» между тем полиция донесла, что «по делам полиции ничего не видно, с чьего дозволения оные выстроены».