Когда поезд железной дороги с грохотом пройдет через Сакмарский мост и, тяжело пыхтя, станет медленно подниматься на последнюю перед г. Оренбургом гору — влево от полотна железной дороги промелькнет небольшая деревушка — неказист ее вид: маленькие хибарки ютятся одна на другой, на площади сиротливо возвышается бедная церковь. Но эта деревушка заслуживает большего внимания.
Когда то данным давно под именем Бердск существовала она на месте нынешнего Оренбурга и только после заложения последнего Генералом Штокманом 19 апреля 1743 года была перенесена на реку Сакмару и стала величаться Бердскою крепостью.[1]
В тяжелую годину, в эпоху ужаса и крови, во время террора Пугачева она была резиденцией мнимого Петра III. Отсюда он руководил осадою Оренбурга, здесь подкараулил Чернышева, разбил его, взял в плен и повесил вместе с 32 другими офицерами, отсюда Пугачев делал свои поездки в Уральск или как тогда его звали Яицк, к своей жене Устинье, первой красавице Уральского войска; здесь наконец Пугачев стремился найти забвение в разгуле, в безумных оргиях. Здесь погибла несчастная Харламова, взятая Пугачевым при осаде одной из крепостей и сумевшая настолько покорить самозванца, что его сообщники стали бояться ее влияния и потребовали смерти несчастной женщины. Она здесь же, в этой Бердской крепости, была застрелена вместе с своим малолетним братом и трупы несчастных жертв долгое время валялись неубранными. Отсюда наконец Пугачев бежал в свои родные степи, после поражения под Татищевым бежал для того, чтобы собравшись с силами, снова поразить Поволжье ужасом и кровью.
Такими образом, при первой же встрече с г. Оренбургом на вас пахнет исторической стариной, пред вами встанут картины, полные мрачного драматизма!
Но вот поезд поднялся в гору и если день ясен если нет ветра — панорама Оренбурга не скроется за облаком пыли, а развернется перед взором путника, направо покажется маячная гора с белыми лагерными постройками; густой дым укажет на присутствие кирпичных заводов; блеснет на солнце своей стеклянной крышей паровозное здание стоящее внутри целого городка — главных мастерских Оренбург-Ташкентской железной дороги; налево от полотна запестреют маленькие домики предместья «Новый план», на огромной площади встанет Михаило-Архангельская церковь, и за нею полукругом женский монастырь, чудовищные богатыри Дон Кихота — ветрянные мельницы. В центре картины фундаментально высится грандиозный и вместе с тем изящный по архитектуре кафедральный соборный храм.
Пока поезд подойдет к вокзалу, позволим себе сделать маленькую историческую справку.
II.
«Имея мы всемилостивейшее призрение и всегдашнее попечение о наших подданных прежняго башкирскаго народа и вновь в подданство пришедших киргиз-кайсацких. также каракалпацкой орд, заблагоразсудили для лутшаго их от всякаго нападения и охранения и защищения сделать вновь город при устье реки Орь, впадающей в Яик реку» — так начиналась инструкция данная 18 мая 1734 г. тайному советнику Кириллову от Императрицы Анны Иоанновны[2]. Этим актом было положено начало присоединения под русскую державу обширнейшего Оренбургского края, северная граница которого соприкасалась с Уфимской провинцией, а южная терялась в глубине прикаспийских степей, уходя далеко, далеко на юг... 10 ноября 1734 года тайный советник Кириллов прибыл в Уфу. весною следующего года выступил в поход и, преодолевая различные трудности, выдерживая ряд столкновений с башкирами, достиг берегов реки Ори, 15 августа 1735 года заложил крепость «Оренбург», в которую 30 и 31 августа были введены гарнизон и крепостная артиллерия... Глубоко ошибется тот, кто подумает, что была заложена настоящая крепость, с высокими стенами, грозными башнями, бастионами — словом, настоящая твердыня и оплот новых повелителей степи русских. Нет, в реляциях того времени хотя и значилось, что «по надлежащем всемогущему Богу молебствии первая Оренбургская крепость о четырех бастионах, купно с цитаделью малою с землянною работою при пушечной пальбе заложена» но на самом деле, как свидетельствует тоже современник: «по прибытии моем здешнюю крепость нашел я в ужаснейшем состоянии, оплетена была хворостом и ров в полтора аршина шириною, а сажень на 50 и рва не было, так что зимою волки в городе лошадей поели!» Очевидно, что эта была крепость вроде той, которую так поэтично описал Пушкин в своей повести «Капитанская дочь»: «Далече ли до крепости спросил я у своего ямщика. — Недалече, отвечал он: вон, уж видна. Я глядел во все стороны, ожидая увидеть грозные бастионы, башни и вал; но ничего не видал, кроме деревушки, окруженной бревенчатым забором. С одной стороны стояли три или четыре скирды сена, полузанесенные снегом, с другой — скривившаяся мельница с лубочными крыльями, лениво опущенными. Где же крепость? спросил я с удивлением. Да вот она, отвечал ямщик, указывая на деревушку и с этими словами мы в нее въехали. У ворот увидел я. старую чугунную пушку; улицы были тесны и кривы.»[3]
Таким образом город Оренбург первоначально был заложен при устье реки Ори, впадающей в реку Урал. Но следующий начальник только что возрождающегося Оренбургского края, русский историк Татищев нашел местоположение Оренбурга неудобным и несоответствующим видам правительства, главным образом по затруднительности сообщения (первый гарнизон, оставленный в г. Оренбурге на зиму, чуть не умер голодной смертью, так как невозможно было доставить провиант) и предложил перенести Оренбург на новое место, выше к северу, по р. Уралу, при урочище, «Красная Гора». Предложение Татищева было принято, но не приведено в исполнение — работы хотя и начались так как Татищев был скоро сменен с поста главного начальника, а следующий начальник И. И. Неплюев не одобрил предположения Татищева и 15 октября 1742 года появился сенатский указ «о нестроении Оренбурга при урочище Красная Гора и о переносе его на место, имянуемое Бердск» и 19 апреля 1743 года Оренбург был снова заложен на нынешнем своем месте генерал-инженером Штокманом.
Вот почему Оренбург, хотя он находится при впадении Сакмары в Урал зовется не Сакмарбург, а Оренбург, — и на новом своем месте, третьем по счету, он сохранил свое первоначальное именование.