Лагери для обоих корпусов — неплюевского и второго — помещаются на Маяке, места отведены городом, в лагерях 2-го кадетского корпуса устроена походная церковь во имя св. Магдалины.
Как мы видим, открытие специальных военных училищ относится к концу 60-х и началу 70-х годов прошлого столетия. В прежнее время, а особенно в дореформенную эпоху, открытие училищ было очень затруднительно, училища помещались лишь в центрах, но между тем и такие окраины, как Оренбургский край нуждались не только в чиновниках, докторах землемерах, архитекторах, но даже в более или менее сносных мастеровых[62]. Так как не было никакой возможности устраивать особые учебные заведения, то прибегали к одному из следующих способов: или отправляли стипендиатами в уже существующие учебные заведения, главным образом в Петербург, Москву, Казань, или пользовались упрощенным способом обучения, а именно: лица, обладавшие, специальными познаниями и состоящие на службе в одном из губернских учреждении, брали к себе на выучку несколько учеников — губернский землемер обучал съемке планов, архитектор — черчению, надзору за постройками, при уездных врачах состояли ученики оспопрививатели, наконец врачи местных госпиталей обучали будущих фельдшеров. Одним из преимуществ указанного способа выучки была сравнительная дешевизна его — обучение воспитанника в редких случаях обходилась дороже 300 р., но, конечно, этот способ имел много отрицательных сторон и главная из них та, что лицо, состоящее на государственной службе, было слишком завалено своей непосредственною работою и к новому, налагаемому на него делу, в большинстве случаев относились халатно, спустя рукава. Объектами такого обучения по большей части были казачьи малолетки. Укажем на ряд попыток — так губернский архитектор Алфеев предлагал устроить школу архитекторов; курс школы должен был заключать в себе 16 предметов, которые архитектор хотел преподавать сам, причем предварительных сведений не требовалось никаких, кроме грамоты, — курс школы шестилетний. В 1836 году были прикомандированы к землемеру два казачьих малолетка, в 1838 году — шестеро, из них впоследствие должны получиться опытные землемеры, в том же году 10 казачьих малолеток были отданы в Оренбургский госпиталь для приготовления в фельдшера: в 1839 году двое малолеток посланы были в Казань для обучения производству огнеупорных зданий, и в 1838 году был отправлен целый ряд малолеток в разные города для обучения различным пригодным в военном быту ремеслам.
Все эти попытки стоили больших денег и, конечно, положительных результатов не давали, да и не могли дать, так как условия времени, жизни, экономический строй края требовал совершенно иного — и инициаторы их ошибались в своих стремлениях во многих случаях вполне искренно.
XXIV.
Напротив Неплюевского корпуса, отделенный рядом садов, посреди обширного сквера возвышается одна из достопамятностей города Оренбурга — величественный соборный храм[63]. На том месте, где он находится в настоящее время, давным давно были так называемые Сакмарские ворота в крепостном валу, после уничтожения крепости здесь образовалась обширная Сакмарская площадь, на которой вплоть до пожара 1879 года помещался съестной базар города Оренбурга — ряд незначительных деревянных лавочек для торговли мясом, да грязная площадь для торговли с возов. Много лет в Оренбургской городской думе по положению 1870 г. шли разговоры о необходимости урегулировать Сакмарскую площадь, находилась она при самом въезде в город и буквально пугала приезжающих своим безобразием. Деревянные лавки, построенные в начале 60-х годов, успели сгнить и поддерживались при помощи различных распорок, полиция требовала от мясоторговцев, чтобы они содержали свои лавки в чистоте — торговцы указывали на полную невозможность исполнить какие либо требования санитарии: стены лавок имели такие щели, что пыль беспрепятственно проникала в них, пол настолько сгнил, что его нельзя было даже и мыть. Работали различные думские коммисии, отводились новые места для торговли — но привычка брала свое: мясоторговцы обращались в думу с просьбами отсрочить им перенос их лавок, ссылаясь на убытки, плохую продажу — дума отсрочивала до тех пор, пока не явился страшный ассеннизатор пожар 1879 г., снесший с лица все лавки Сакмарской площади. После пожара лавки были перенесены на нынешнее место а Сакмарская площадь временно оставалась пустою.
Мысль о соборе родилась 11 ноября 1873 года в день столетней памяти со дня смерти И. И. Неплюева первого губернатора и основателя города. Хотя в Оренбурге и существовало два соборных храма — нынешний Преображенский собор и Введенская церковь, но прежде всего эти храмы, построенные Неплюевым, конечно стали малы по размерам, а кроме того они находились на конце города.
И вот во время чествования памяти И. И. Неплюева генерал-губернатор Н. А. Крыжановский предложил почтить память Неплюева постройкою нового собора на более центральном месте и соответствующего населению размера. Н. А. Крыжановский предложил не откладывать дела в долгий ящик, а открыл подписку тут же, причем он сам подписал 500 р. Подписка была начата но так как трудно было надеяться на одну Оренбургскую подписку, то Н. А Крыжановский выхлопотал разрешение на повсеместный по России сбор пожертвований на постройку храма (9 августа 1874 года), избранный же комитет для сбора пожертвовании построил на караван-сарайской площади сперва часовню которая была превращена во временную двухпредельную церковь (известна под именем собирика). Церковь предполагалась для сбора пожертвований и действительно в ней с ее основания в 1875 году за двадцатилетие (1895 года) была собрана значительная сумма 57795 р. 78 к.
Кроме устройства церкви комитет был озабочен составлением проектов по сооружению храма. Для этого при Императорской академии художеств был устроен конкурс из проектов, представленных на конкурс и удостоенных премии; обращали на себя внимание два — один художника Леонова. другой архитектора Шретера, но хотя фасад первого и был красив, однако внутренее расположение храма было признано неудобным, в проекте Шретера размер алтаря был неудовлетворителен. Поэтому комитет предложил архитектору Шретеру переделать свой проект, сохранив фасад Леонова, а внутреннее расположение своего проекта, но увеличив размер алтаря. 26 октября 1879 года переделанный проект был признан годным, составленным в русском стиле и соответствующим требованиям как в техническом так и в художественном отношениях.
Итак проект был готов — но постройка храма была отсрочена и надолго. В 1879 году город погорел. В 1880 году был неурожай — такие факты, конечно, не благоприятствовали сбору пожертвований, однако в 1881 году тем же самым генерал губернатором И. А. Крыжановским был дан сильный толчок, прежде всего решено было увеличить число членов комитета, призвав в него возможно большее число жителей — вместо бывших 14 человек состав был доведен до 82 человек. Увеличение числа членов должно было, конечно, повлиять на сбор пожертвований. Из этого многочисленного комитета был выбран особый комитет для сбора и регулирования пожертвований (из 6 человек , особая строительная комиссия, в которую были приглашены специалисты. Комиссия должна была позаботиться о материале и его испытании, а также о составлении смет, технических чертежей и проч.
Денег у комитета было немного, всего 78703 рублей, но комитет постановил приступить к работам сейчас же, начав с заготовки и подвозки материалов. Эта спешность в постройке была мотивирована двумя соображениями: первое — в виду страдательного экономического положения окрестного населения бедный люд найдет себе заработок и второе — начатые работы оживят приток пожертвований и во всяком случае не повредят делу, тем более, что цокольный этаж можно легко предохранить от вредных влияний атмосферы, если бы постройка затянулась надолго.