– Имей в виду, мне трудно тебе что—либо обещать. Из этого может ровным счетом ничего не выйти. Когда устроишься здесь, приходи ко мне в мастерскую, и мы посмотрим, можем ли мы помочь друг другу. На осень я собираюсь уехать в Дренте, а ты приезжай в Гаагу, ну, скажем, в начале зимы.
– Как раз в это время я и думал приехать. Мне еще надо поработать несколько месяцев в Брабанте.
– Значит, договорились.
Пока Винсент ехал обратно, в душе его не умолкал какой—то ликующий голос: «У меня есть учитель. У меня есть учитель. Скоро я буду учиться у великого живописца, скоро начну писать сам. Я буду работать, о, как я буду работать тогда, и он увидит, чего я добьюсь».
Приехав в Эттен, он застал там Кэй Вос.
6
Горе, постигшее Кэй, сделало ее одухотвореннее. Она горячо любила мужа, и его смерть оборвала что—то в самом ее существе. Исчезла вся ее жизнерадостность, ее бодрость, энергия и веселость. Казалось, потускнел и потерял свою теплоту даже цвет ее пышных волос. Лицо заострилось, приобрело что—то аскетическое, в голубых глазах сквозили глубокие темные крапинки, восхитительный блеск кожи словно померк. Но если в ней уже не было прежней живости, которая поразила Винсента в Амстердаме, то красота ее стала более зрелой, а неизбывная печаль придала ее натуре глубину и значительность.
– Как чудесно, что вы наконец приехали к нам, Кэй, – сказал Винсент.
– Спасибо, Винсент.
Они назвали друг друга по имени, не добавляя слова «кузен» или « кузина», и сами не знали, как это произошло, даже не заметили этого.