– Я не могла удержать его, – сказала горничная. – Он ворвался силой.
На столе стояли два серебряных подсвечника с большими белыми свечами. Висевший на стене портрет Кальвина в желтоватом мерцании свечей казался жутким. В полутьме на резном буфете блестел серебряный сервиз, а рядом Винсент увидел узкое окно, у которого он впервые разговаривал с Кэй.
– Вот как, Винсент, – сказал дядя. – Видно, манеры у тебя не улучшаются.
– Я хотел бы поговорить с Кэй.
– Ее нет дома. Она в гостях.
– Она сидела вот здесь, когда я позвонил. Она обедала с вами.
Стриккер повернулся к жене:
– Выведи детей из комнаты.
Затем он сказал:
– Ну, Винсент, ты причинил нам массу неприятностей. Теперь не только у меня, но и у всей нашей семьи лопнуло всякое терпение. Мало того, что ты бродяга, лентяй, грубиян, ты еще и неблагодарный негодяй. Да как тебе в голову пришло влюбиться в мою дочь? Это неслыханное оскорбление!