Де Б.".
Натурщица оказалась красивой молодой девушкой, – за сеанс она брала полтора франка. Винсент был необычайно рад подвернувшемуся случаю: нанять ее самостоятельно он не мог и мечтать. Девушка раздевалась около печки, в которой пылал яркий огонь. Во всей Гааге только профессиональные натурщицы соглашались позировать обнаженными. Винсента это очень огорчало: ему хотелось рисовать тело стариков и старух, имеющее свой тон, свою характерность.
– Я захватил кисет с табаком и скромный завтрак, который приготовила моя экономка, – сказал Де Бок. – Так нам не придется выходить из дому и заботиться о еде.
– Что ж, попробуем вашего табаку. Мой несколько крепковат, чтобы курить его с утра.
– Я готова, – заявила натурщица. – Можете устанавливать позу.
– Сидя или стоя, Де Бок?
– Давайте порисуем сначала стоя. В новом пейзаже у меня есть несколько стоящих фигур.
Они рисовали почти полтора часа, пока девушка не устала.
– Пусть теперь сядет, – сказал Винсент. – В фигуре будет меньше напряженности.
Они работали до полудня, склонившись над своими рисовальными досками и изредка перекидываясь словечком насчет освещения или табака. Затем Де Бок развернул пакет с завтраком, и все трое уселись у печки, закусывая тонкими ломтями хлеба с холодным мясом и сыром. Винсент и Де Бок не могли оторваться от своих рисунков и все смотрели на них.