– Да? И как вы находите «Жерминаль»?
– Я считаю его лучшей вещью со времен Бальзака.
– Да, это мой шедевр. Я печатал его в прошлом году отдельными главами в «Жиль Блазе» и получил изрядные деньги. А теперь распродано уже более шестидесяти тысяч экземпляров книги. Никогда прежде у меня не было таких доходов. Я собираюсь пристроить новое крыло к своему дому в Медане. Книга уже вызвала четыре забастовки в шахтерских районах Франции. Да, « Жерминаль» станет причиной колоссальной революции, и когда это произойдет – прощай капитализм! А что именно вы пишете, господин... забыл, как это Гоген назвал вас по имени?
– Винсент. Винсент Ван Гог. Брат Тео Ван Гога.
Золя положил карандаш, которым он что—то писал на каменной столешнице, и пристально посмотрел на Винсента.
– Это любопытно, – сказал он.
– Что именно любопытно?
– Да ваше имя. Я где—то его слышал.
– Может быть, Тео что—нибудь говорил обо мне.
– Да, говорил, но я не о том. Минуточку! Это было... это было... « Жерминаль»! Вы бывали когда—нибудь в угольных шахтах?