– Чудак этот Винсент, право, чудак! Сам посадил резеду, и сам не знает, где она растет. – У нее была привычка говорить с людьми так, как будто их и нет рядом.
Винсент поперхнулся. Манеры у него, под стать его грузному телу, были неловкие, и он никак не мог найти нужных слов в разговоре с Урсулой. Они вышли во двор. Было холодное апрельское утро, но яблони стояли уже в цвету. Между домом Луайе и флигелем был небольшой фруктовый сад. Несколько дней назад Винсент посадил здесь мак и душистый горошек. Всходы резеды уже пробивались из земли. Винсент и Урсула присели на корточки лицом друг к другу, их головы почти соприкасались. От волос Урсулы исходил сильный, волнующий запах.
– Мадемуазель Урсула, – произнес Винсент.
– Да? – Она слегка отстранила от него голову и вопросительно улыбнулась.
– Я... я...
– Боже мой, да говорите же наконец! – Она проворно вскочила на ноги.
Он прошел с нею до двери флигеля.
– Скоро сюда придут мои малыши, – заговорила Урсула. – А вы не опоздаете в галерею?
– Нет, я успею. Я дохожу до Стрэнда за сорок пять минут.
Она не знала, что еще сказать, и, ничего не придумав, закинула руки и стала ловить у себя на затылке выбившуюся прядь волос. Грудь у нее, при ее тонкой фигуре, была удивительно полная.