Когда они уселись в укромном уголке, Тео сказал:
– Ты знаешь, Винсент, ведь мы говорим с тобой наедине впервые за целый месяц.
– Знаю, Тео. Боюсь, что все это время я был последним глупцом.
– Как так?
– Скажи мне прямо, Тео, кто я: художник или организатор коммуны?
– К чему это ты клонишь?
– Я был так занят делами коммуны, что у меня не было времени писать. С того дня, как мы начали устраивать этот дом в деревне, я уже не мог выкроить ни минуты на живопись.
– Понимаю.
– Тео, я хочу писать! Не для того я затратил эти семь лет труда, чтобы стать домоправителем у других художников. Я изголодался по живописи, Тео, так изголодался, что готов сбежать из Парижа с первым поездом.
– Но, Винсент, после того, как мы уже...