«Боже, в какой зверинец меня посадили!» – воскликнул про себя Винсент.
Обитатели палаты сидели вокруг печки, не обращая на старика внимания. Его звериный вой становился все громче и тоскливее, в нем звучало безысходное отчаяние.
– Надо что—то сделать, – громко сказал Винсент.
Светловолосый юноша остановил его.
– Самое лучшее – не трогать старика, – объяснил он. – Если вы заговорите с ним, он придет в бешенство. А так он повоет час или два и утихнет.
Стены в монастыре были толстые, но и во время второго завтрака Винсента терзали чудовищные завывания несчастного человека, громко раздававшиеся в мертвой тишине. Винсент ушел в самый глухой уголок сада, стараясь скрыться от этих диких звуков.
В тот же вечер, за ужином, один молодой человек, у которого левая рука и плечо были парализованы, схватил со стола нож, вскочил на ноги и приставил нож к сердцу.
– Час настал! – кричал он. – Я кончаю с собой.
Больной, сидевший справа от него, устало поднялся и отвел руку с ножом в сторону.
– Не сегодня, Раймонд, – сказал он. – Сегодня ведь воскресенье.