– Господин Винсент здесь!
Винсент оборвал свою речь. Все повернули головы к двери. В хижину вошли два хорошо одетых человека. Фонарь на мгновение ярко вспыхнул, и Винсент уловил на лицах вошедших выражение испуга и ужаса.
– Привет вам, преподобный де Йонг и преподобный ван ден Бринк, – сказал он, не вставая с места. – Мы служим заупокойную по пятидесяти семи углекопам, которые заживо погребены в шахте. Может быть, вы скажете людям слово утешения?
Прошло довольно много времени, прежде чем ошеломленные священники обрели дар речи.
– Позор! Какой позор! – воскликнул де Йонг, звонко хлопнув себя по толстому брюху.
– Можно подумать, что мы в африканских джунглях! – злобно сказал ван ден Бринк. – Один бог знает, сколько вреда он тут натворил!
– Понадобятся годы, чтобы вернуть этих людей в лоно христианской церкви! – Де Йонг скрестил руки на животе и добавил: – Я говорил вам, что не надо было давать ему назначения!
– Да, конечно... но Питерсен... Кто бы мог подумать?.. Этот человек воистину сошел с ума.
– Я с самого начала заподозрил, что он помешанный. Мне он никогда не внушал доверия.
Священники изъяснялись на чистейшем французском языке и говорили быстро, так что боринажцы не поняли ни слова. Винсент же был слишком слаб и болен, чтобы уяснить себе все значение их разговора.