Когда мы покончили с нашими делами на Митиленах, то отправились к большому острову Хиосу, но турки навезли туда так много войск, что мы к берегу не пристали, предупрежденные греческим рыбаком, и отправились на Сант-Георгио де-Скиро (St. Georgio de Scyro) — маленький остров, лежащий под 47° 20’. Это почти треугольник. Жители занимаются главным образом возделыванием виноградников. Со Скиро мы отправились на Делос, в настоящее время называемый Сдилли (Sdylli). Он лежит под 47° северной широты. Здесь многим не разживешься, ибо остров не населен и пустынен. Здесь много разрушенных храмов и алтарей, посвященных богу Аполлону, а также его статуя, разбитая пополам, от которой (как сообщают греки) англичане отпилили лицо. Что еще осталось, видно здесь по моему рисунку. Есть еще три разрушенных храма — Аполлона, Минервы и Дианы, и статуи их еще стоят вместе с несколькими львами и другими неизвестными зверями, высеченными из прекрасного алебастра или мрамора. Большая часть гор представляет собой скалы различного мрамора и алебастра. Там много зайцев, кроликов, но мало домашних животных. Прекрасная гавань часто привлекает корабли, и весь венецианский флот стоял здесь.

Между Андросом (Andros) и Делосом лежит остров Тенос (Теnos), где на очень высокой горе построена крепость, которая по-видимому охраняет весь остров. В 1656 г., когда флот стоял у Делоса, на наших глазах большая часть этой крепости взлетела на воздух, когда ужасная молния ударила в пороховой склад. По-видимому часть этого острова так же осела, как и у Санторина. Когда мы там однажды бросили якорь на глубине 26 клафтеров и захотели сняться, то решили, что нам придется расстаться с якорем или отрезать канат, пока наконец не вытащили большой кусок стены. Это произошло между Делосом и Миконосом (Micone). Все, кто с Теноса отправлялся в Делос, должны были омыться в святой воде, в подтверждение чего священники выдавали свидетельство, без которого никто не допускался в храм Аполлона, Минервы или Дианы, какое бы высокое положение он ни занимал. Здесь изобилие винограда, фиников, орехов и других плодов. Жители добывают себе пропитание главным образом продажей шелка, и на острове встречаются целые леса тутовых деревьев для прокорма шелковичных червей. Здесь вяжут шелковые чулки, самые лучшие на всем Архипелаге и в Италии. Мы побывали также на острове Милосе, лежащем под 37° 21’ северной широты. Длина его с юга на север приблизительно 7 миль. Там несколько прекрасных гаваней, в том числе одна на западной стороне, где можно спокойно стоять без якоря и каната, не опасаясь ветров. На острове раскинуты отличные деревни и находится две крепости. Некоторые жители римского, другие греческого вероисповедания, но говорят большей частью по-итальянски, этому языку обучают детей в школах. И так как здесь часто пристает венецианский флот, то женщины не упускают этого случая и изучают язык при соитии, на что существует большой спрос. На Милосе много рыбаков, и они считаются хорошими моряками. Армия обычно запасается здесь свежей водой, и не только этим, но и хлебом, маслом, солью, воском и уксусом. Здесь очень много меду, и его часто находят в расселинах свал и дуплах деревьев.

И так как мы переходили от одного острова к другому, то наш корабль иногда получал то здесь, то там сильные толчки и повреждения, отчего нашего командора обуял страх, и он каждое мгновение, когда налетали большие волны, опасался кораблекрушения. Он объявил это венецианскому капитану, который вскоре после того перешел с большой частью матросов на другой корабль, а мы были отосланы домой. Мы поспешили как можно скорей отплыть в Венецию, куда мы наконец пришли после стольких трудов и перенесенных опасностей.

Я уволился и тут же снова нанялся на корабль «Святой Ян» (St. Jan), который шел на каперство[53]. Мы отправились в Ливорно; в пути я узнал, что капитан, которого зовут Гармен Беен (Наrmen Been), идет по трем дорогам и живет одним разбоем, благодаря чему, как только мы прибыли в Ливорно, я покинул капитана и его корабль, тем более, что он уже начал грабить и сделал своей добычей добро, вверенное ему некоторыми купцами. Опасаясь того, что придется расплачиваться по его счету, я удрал. Гармен Беен тоже почуял, что плутни его могут открыть и решил поскорее убраться; но в то время в гавани Ливорно стояли начальник Виллен фан-дер-Саан (Willen van der Saan) и капитан де-Вильд (Wilde), и ему это запретили; по приказу великого герцога он и его корабль были задержаны и заключены под стражу. Простых матросов отпустили, по капитан пробыл некоторое время в заключении, после чего, когда он попал в Голландию, снова был брошен в тюрьму. В Ливорно я нанялся к Питеру Янс Вельдмейсу (Pieter Jansz Veldmuys) и вместе с ним после стольких перенесенных несчастий и опасностей наконец в добром здравии вернулся на мою долгожданную родину.

ТРЕТЬЕ ПУТЕШЕСТВИЕ

Глава I

Повод и случай к третьему путешествию Я. Я. Стрейса. Нанимается парусным мастером в Москву. Начальники и офицеры, которые едут вместе с ним. Опасное и трудное отплытие. Выход в море. Прибытие в Ригу. Описание города. Отбытие из Риги. Обычаи, домоводство и привычки лифляндцев, их жалкое состояние, ибо они по большей части язычники. Странный и диковинный обычай клясться. Прибытие в Вольмар, его описание. Трудное путешествие по Лифляндии.

Возвратившись во второй раз с божьей помощью и милостью после стольких тяжких бедствий домой, я спустя полгода женился и поселился в Дюргердаме, где снова принялся за старое ремесло — парусное дело. Тем временем, отдавшись своим занятиям, я нажил детей, что наводило меня на мысль поискать счастья за пределами моего отечества. Однако к тому не оказывалось случая, вследствие чего я совсем выбросил это из головы и около десяти лет провел дома с женой и детьми.

Но в 1668 г. страсть к путешествиям вновь охватила меня с необычайной силой. Я услышал, что в Амстердаме уполномоченный великого князя Московского[54] набирает людей для его царского величества в плавание по Каспийскому морю до Персии, с тем чтобы лучше и удобней направить доходную торговлю его собственных кораблей и людей, ибо в противном случае товары идут сухим путем, через персов, татар и иных чужеземцев, переходя из рук в руки не без большого убытка и опасностей. Обещанное жалованье я нашел подходящим, так что наконец отправился в Амстердам, где после долгого торга с Давидом Бутлером (David Butler)[55], нанимавшим людей с тем, чтобы потом их доставить в Москву, сошелся с ним и нанялся старшим парусным мастером, для того чтобы по прибытии в Московию снарядить парусами судно, построенное там; для окончания его отбыло туда около года назад уже шесть мастеров[56]. Я получал ежемесячно 57 гульденов, куда были зачтены и 15 гульденов на довольствие. Простой народ получал 50 гульденов, куда также входили деньги на довольствие.

Нашим начальником был Давид Бутлер из Амстердама.