С северной части майдана выходишь на базар, где находится превосходный кайзери, или торговый дом, в котором можно достать всевозможные товары. Этот рынок состоит из многих улиц, большей частью крытых, так что в летнюю жару там можно ходить с удобством и безопасно. Там встречаются различные купцы, помимо персидских, как-то: индусы, разные татары, турки, армяне, грузины, голландцы, англичане, французы, итальянцы и др. Расплачиваются золотом и весьма редко отдают товары под векселя.
Серебряная монета, называемая абас, равняется приблизительно десяти стейверам голландских денег, половину называют шахом Аббасом или Худабанде[199]. У купцов редко встречается золото, но много медных монет, которые они называют пуль; на один абас приходится сорок пуль. Европейцам удобнее всего покупать или расплачиваться рейхсталерами или монетами в одну восьмую рейхсталера; их нельзя получить обратно от персов, ибо менялы ищут их для монетного двора или Зарраб-хане (Serab Chane), где их оценивают в большую сумму денег[200]. Медные монеты ежегодно меняются, что приносит большую выгоду.
Глава XXXII
Табрик-Кале — государственная сокровищница. Пригороды Исфагана: Джульфа, Тавризабад, Хассанабад, Гебрабад. Гебры — древние персидские язычники. Чарбаг. Обычаи персов. Собирание льда. Празднование дня трех волхвов армянскими христианами.
По причине обилия чужеземцев в Исфагане много каравансараев, или гостиниц, иные даже в три этажа, с красивыми комнатами и помещениями, где каждый находит удобства по своему положению и привычкам. Каравансараи по большей части четырехугольные и окружены стенами.
В Исфагане много красивых зданий, из которых самое лучшее и укрепленное Табрик-Кале — замок, в котором сохраняются государственные сокровища. Он расположен между королевским дворцом и мечетью Мехди, обнесен высокими земляными палами, круглыми легкими башнями, снабжен хорошими металлическими орудиями и несколькими солдатами. Этот замок одновременно служит магазином, или арсеналом оружия, где множество всякого военного снаряжения. Там же находятся два прекрасных монастыря августинского и кармелитского орденов.
Все вышеописанные здания и многие другие находятся в пределах Исфагана, но кроме того у него прекрасные пригороды, которые у персов называются рабат (Rhabath), и самый лучший из них Джульфа — местожительство армянских христиан, по большей части превосходных купцов, поселенных там шахом Аббасом. Здесь они пользуются полной свободой и имеют своего даругу (Daruga), или управителя, обязанного ежегодно вносить шаху 200 туманов дани, которую он собирает, перекладывая на простонародье. Здесь можно встретить такие же великолепные дома и постройки, как и в самом городе. На одном берегу реки Зендеруд находится другой пригород, Тавризабад (Tabrisabath), или Аббасабат (Abasabath), ибо шах Аббас поселил в нем народ из Тавриза. Третий пригород — Хассанабад (Hassenabath), где живут грузинские христиане, называемые джурджи (Tzurtzi). Среди них попадаются отличные купцы, как и среди армян. Король их любит и ценит как за спокойный и послушный образ жизни, так и за тяжелую дань и большие доходы от их торговли, вследствие чего им также позволено жить в городе при мечети Мехди в определенном месте, называемом Шейх-Шабанэ (Schich Scabane), но они охотнее живут в пригородах, ибо любят находиться неподалеку друг от друга.
Четвертый пригород называется Гебрабад (Kebrabath) по своим жителям гебрам, особого рода персидским язычникам, которые еще не перешли в мусульманство и потому остались необрезанными. Они одеваются совсем иначе, чем персы, и не бреются, носят длинные волосы и бороду, о которой весьма заботятся, чтобы она была опрятной и красивой. Среди них видишь иногда молодых людей, которых издали принимаешь за старых дедов. Их одежда состоит из открытых подштанников, поверх которых надевается ничем не подпоясанное верхнее платье, наглухо закрытое, лишь с разрезами у шеи и плеч. Женщины ходят с непокрытыми лицами, одеты почти так же, не считая зеленого шелкового шарфа на голове. Он весьма длинный и широкий, так что иногда доходит до земли. Их язык и письмо (точно так же, как и одежда) разнятся от персидских, но они так же говорят, как и в Исфагане. Они почитают солнце и огонь и часто приносят им жертвы. Они приписывают также и звездам некоторую божественность, хотя и не в такой степени, и плохо различают их Друг от друга. Они считают лягушек, жаб, пауков, змей и других гадов нечистыми, и тот, кто дотронулся до них или имел с ними дело, должен в течение нескольких дней пройти очищение и быть отделенным от других. Они не погребают мертвых и не сжигают их, но поступают сними следующим образом. Когда кто-нибудь умирает, то берут тщательно обмытое тело, обряженное в лучшие одежды, украшенное золотом и драгоценностями, и относят на особое кладбище, окруженное четырехугольными стенами, где его устанавливают во весь рост, подперев деревянными вилами. Если вороны и другие хищные птицы выклюют ему сначала правый глаз, то они считают, что душа покойного улетела на небо; но если сперва склюют левый глаз, то они полагают, что душа осуждена. Здесь встречаются два рода могил: первые для блаженных, чьи тела предают земле тихо и с почестями; другие же для отверженных, чьи тела бросаются как попало, так что конечности часто торчат сверху, смотря по тому как их бросили.
Далее, за городом видны всевозможные беседки и сады, принадлежащие королю и другим важным господам. Лучший сад расположен к югу, неподалеку от большого моста, и называется Чарбаг (Tzarbag). Этот сад устроен четырехугольником и занимает добрых полчаса в окружности. Из реки Зендеруд идут различные водопроводы, в некоторых местах устроены фонтаны, откуда вода бьет в вышину до 18 локтей. В каждом из четырех углов сада стоит великолепная беседка, и в саду посажены различные плодовые деревья, ибо персы большие любители садов. Также внутри города весьма мало домов, при которых не имелось бы сада, а некоторые даже по два, что отчасти является причиной больших размеров города[201].
Что касается образа жизни персов, то его легко представить из вышесказанного. Они в общем необыкновенно приветливы и веселы, весьма склонны к искусству и наукам.