В то время эти места еще не были окончательно усмирены. Колониальные завоевания включили всю Волгу в состав Московского государства. Но волнения националов еще продолжались, беглые крестьяне собирались в казацкие отряды и тревожили своими нападениями купеческие караваны, войсковые отряды. Стрейс подчеркивает, что плавание по Волге не безопасно из-за нападений донских казаков. Стрейс обратил внимание, что Чебоксары сильно укреплены, в них увеличенный «по случаю бунта казаков» (т. е. разинцев) гарнизон. У впадения реки Усы в Волгу тоже неспокойно: «Здесь весьма опасно проезжать из-за разбойников, которые скрываются в кустарниках и, завидя кого в горах, быстро нападают на него». В Саратове также военная обстановка: «В нем живут только московский воевода, стрельцы, назначенные для защиты от казаков и калмыцких татар». Приехав в Астрахань, Стрейс вводит нас в обстановку большого города на стыке с азиатским Востоком — города, где кипит торговая жизнь, куда приезжают представители различных национальностей Азии и Европы.
И хотя в описании путешествия по Волге Стрейс во многом следует за Олеарием, раньше проезжавшим здесь, но целый ряд деталей говорит за то, что, используя готовую канву, Стрейс вносит здесь значительный материал непосредственных, личных впечатлений и наблюдений.
V
Особый, самостоятельный интерес представляют страницы путешествия Стрейса, посвященные движению Разина. Мимо них не пройдет ни один исследователь этого движения. Хотя Стрейс ненавидит Разина и возглавленное им движение, но классовая ненависть не помешала ему сделать ряд ценных и правильных наблюдений. Значение этих наблюдений тем более велико, что они принадлежат человеку, попавшему в самый водоворот событий и передавшему свои непосредственные впечатления от виденного и слышанного. Страницы, посвященные разинскому движению, наиболее ценны. Мы располагаем довольно скудным запасом источников о разинщине. Тем большее внимание должны привлечь к себе данные записки.
Рассказ Стрейса о разинщине выигрывает по сравнению с записками других иностранцев, пользовавшихся для описания разинщины либо официальными правительственными сообщениями (Томас Ньюкомб), либо изложением событий у Стрейса (Койэт, автор «Посольства Кунраада фан-Кленка к царям Алексею Михайловичу и Федору Алексеевичу»), либо дающих мало конкретного материала и много рассуждений (Шурцфлейш), либо передающих только отдельные разрозненные моменты из истории движения (Рейтенфельс).
Поэтому неправильным представляется мнение т. Б. Тихомирова о незначительной ценности записок Стрейса в части, касающейся «разинщины» (Б. Тихомиров, Источники по истории разинщины, «Проблемы источниковедения», сб. 1, 1933, стр. 64.), и уж совершенно неосновательно уверяет т. Тихомиров, будто «Стрейс выдвинул и развил легенду о том, что Разин мстил царскому правительству за своего брата, якобы повешенного за нарушение дисциплины во время похода 1665 г. в Малороссии» (Там же, стр. 65.).
Как раз наоборот. Излагая эту легенду, Стрейс прибавляет: «Это принято считать причиной его недовольства или, вернее, поводом к его варварским жестокостям. По это неверно, что следует из того, что он выступает с оружием не только против царя, но и против шаха персидского, который не причинил ему ни вреда, ни несправедливости».
Движимый классовой ненавистью Стрейс изображает Разина как грабителя. Однако и враг не мог не заметить в «разинщине» ее истинных классовых целей. Характерна в этом смысле речь Разина к перешедшим на его сторону: «За дело, братцы! Ныне отомстите тиранам, которые до сих пор держали вас в неволе хуже, чем турки или язычники. Я пришел дать всем вам свободу и избавление, вы будете моими братьями и детьми».
Недаром «после этих слов каждый готов был идти за него на смерть и все крикнули в один голос: «Пусть он победит всех бояр, князей и все подневольные страны». Такова истинная антидворянская, антифеодальная программа движения.
Именно в этом отмечаемые Стрейсом корни огромной популярности движения в крепостном крестьянстве и в других слоях эксплуатируемой массы. «Глупый народ, — пишет Стрейс, — начал роптать и высказывать похвалы разбойнику, и во всех городах этой местности начались такие волнения, и каждый миг приходилось со страхом ждать ужасного кровопролития. «Восстань, восстань, народ!» — кричали даже стрельцы. — «К чему нам служить без жалования и идти на смерть? Деньги и припасы истрачены. Мы не получили платы за годы, мы проданы и преданы».