— Я слышал, кажется, все, но ничего оскорбительного, по-моему, сказано не было.
— Разве ты не слыхал, как она сказала, что другие члены Лиги приведут своих мужей?
— Ну и что же…
— Как? А слова… другие члены… другие члены приведут своих мужей? А меня приведет мой муж! Я буду ничем, половой тряпкой, бездомной кошкой на ее знаменитом обеде!
— О, господи! — воскликнул Каридиус. — Ничего подобного она не хотела сказать.
— Знаю я, что она хотела сказать! Знаю, что это значит, когда женщина ходит за тобой по пятам, так что ты даже после поездки не можешь вернуться домой один!
Каридиусу никогда не удавалось отразить нападки своей жены по той простой причине, что на любой его довод она отвечала другим, совершенно новым обвинением; если же он и тут пытался возражать — следовало третье, и так до бесконечности. Иллора считала себя непревзойденным мастером в искусстве спорить и в редкие минуты душевного покоя размышляла о том, что из нее вышел бы гораздо лучший политический деятель, чем из ее мужа.
Тут Каридиус и сам разозлился и заявил напрямик, что в силу политических соображений вынужден предоставить Конни место своего личного секретаря. Мало того, что он сам многим обязан Конни, но вся «Лига независимых избирателей» ждет назначения Конни, и если он этого не сделает, то его положение пошатнется.
Разумеется, он не выложил всего этого сразу, в один прием. Ему пришлось стартовать раз десять или больше, — каждый раз жена прерывала его новыми атаками, из которых иные касались прегрешений, совершенных Каридиусом еще до женитьбы.
В разгар этой сцены зазвонил телефон.