Каридиус вдруг вспомнил горничную-негритянку в доме Крауземана. Он расхохотался и, пока Калифорния ходила за своим хозяином, быстро бросил жене:
— Это Крауземан… его служанку зовут Калифорния…
— Я все-таки не понимаю. Почему она не могла сказать, что ее зовут…
— Да ведь она, должно быть, говорила «Это Калифорния», а ты думала… Алло! Алло, мистер Крауземан… Говорит Генри Каридиус. Сожалею, что вы меня не застали. Да… в Вашингтоне. О, чрезвычайно торжественно, чрезвычайно. Понимаю. Вы по этому поводу и звонили? Я, видите ли, собирался взять мисс Стотт… Да, мисс Конни Стотт. Ну, потому, что она очень много сделала для меня во время выборной кампании. Вот, например, она достала у вас машину с мегафоном… Конечно, конечно, безусловно, машину дали вы, но обратила на меня ваше внимание она. Да. Да. Кого же вы имеете в виду?
Длинная пауза, во время которой лицо Каридиуса изображало глубочайшее изумление. Иллора следила за ним с торжествующей улыбкой.
— А-а! — вполголоса сказала она. — Он не желает, чтобы Конни Стотт получила это место!
Каридиус помолчал еще некоторое время, после чего заговорил:
— Но послушайте, мистер Крауземан, зачем это ей нужно? Да… да… я знаю, ее отец финансировал выборную кампанию Эндрью Бланка. Да, я полагаю, что мне тоже понадобится его помощь, если я еще раз… но все-таки, чего ради мисс Лит… Ну, конечно, это ее личное дело… Мне очень неприятно… Ну, разумеется, разумеется, если это так важно. Стоит ли из-за… До свидания.
Он положил трубку и в полной растерянности обернулся к жене.
— Мисс Литтенхэм, мисс Мэри Литтенхэм хочет быть моим личным секретарем.