— Нет, у нее цель другая. Она хочет внести в законодательную палату такой ошеломляющий проект, чтобы все обратили на него внимание и выбрали ее председательницей Общества.
Каридиус кивнул головой, улыбаясь. Снова наступило молчание. Мисс Литтенхэм не принадлежала к числу женщин, которых надо непрерывно занимать разговором.
Самолет поднялся выше весеннего тумана, окутавшего землю, и теперь летел высоко, освещенный солнцем. Солнечные лучи падали через окно кабины на загорелое лицо мисс Литтенхэм.
Она достала портсигар и протянула его Каридиусу.
— В самолете курить, кажется, не разрешается, — заметил он.
— Да, это против правил, — согласилась мисс Литтенхэм, поднося к папиросе миниатюрную зажигалку. Она оглянулась вокруг. — Да вот, кстати, и надпись. — Она показала папироской на табличку и с наслаждением затянулась.
Логические элементы в сознании Каридиуса готовы были воспротивиться, но, видимо, эти элементы были не особенно сильны, так как в конце концов он решил, что ничего особенного тут нет, хочет курить — пусть курит. Что-то в этой девушке было такое, что ставило ее вне общеобязательных правил.
Внезапно с соседнего ряда кресел чей-то голос с иностранным акцентом окликнул Каридиуса и спросил, видел ли он мистера Эссери.
Член Конгресса посмотрел через плечо и удивился не столько тому, что увидал мистера Кумата, сколько тому, что сразу не заметил его. Он крикнул в ответ, что только недавно расстался с Эссери.
— Он уже начал переговоры? — осведомился японец.