— Не могу сказать. Она могла притти и уйти в другую смену.
— Но вы заметили бы ее, если бы она прошла мимо вас?
Сторож усмехнулся:
— Она дочь Меррита Литтенхэма, сэр…
Каридиус вернулся к себе в канцелярию, перебирая в уме причины, которые могли помешать его секретарю являться на работу в течение нескольких дней. Он с тревогой подумал, уж не заболела ли она. Но в глубине души шевелился страх, что его нападки на ее отца оказались не по силам даже Мэри и что она его бросила. Он подошел к телефону и вызвал Пайн-Мэнор.
— Алло? Это Пайн-Мэнор?.. Говорит Генри Каридиус. Дома мисс Литтенхэм?.. Когда она вернется?.. Она будет дома вечером?.. Пожалуйста, передайте ей, как только она вернется… Скажите, что я прошу ее позвонить мне сюда, в Вашингтон, или в мою контору в Мегаполисе… или ко мне на квартиру в Мегаполисе… в таком именно порядке. Первое — Вашингтон, второе — контора в Мегаполисе, последнее — квартира в Мегаполисе. Очень вам благодарен… Кто, я? Я сейчас в своей вашингтонской канцелярии, в Капитолии. Да, я пробуду здесь часа два… До свидания.
Каридиус повесил трубку и с удивлением подумал, почему человек, говоривший из Пайн-Мэнор, так сильно интересовался тем, где он находится и сколько времени там пробудет?
Он стоял, грустно покачивая головой. Значит, опасения его оправдались. Она не больна. Она сердится на него за кампанию против ее отца.
Каридиус взял пачку писем, присел к столу и начал вскрывать их, прочитывая по одной-две фразы то в одном, то в другом, в то же время подбирая доводы, которыми он докажет Мэри Литтенхэм, что он не причастен к обвинению ее отца в неуплате подоходного налога. Он чувствовал, что здесь кроется истинная причина, почему его секретарь рассердился на него.
Дверь кабинета открылась, и вошел пожилой, невзрачного вида человек. Он представился, назвав себя мистером Старджисом.