— Я не спрашивал, кто его отец, а кто он сам, и ты отвечай мне, почему ты позволяешь такой собаке издеваться над собой! Можешь ты теперь ответить на вопрос, почему он знаком с тобой?
— Прошу оставить глупости, — сказал Струвэ важно.
— Изволь, оставляю тебе все глупости мира, держи их при себе!
— Что с тобой, брат Леви? — сказал Струвэ участливо. — У тебя такой мрачный вид.
— Жаль, что такой гений, как Борг, так страшно пьет, — сказал Леви.
— Как и в чём проявляется его гений? — спросил Фальк.
— Можно быть гением и не писать стихи, — сказал Струвэ ядовито.
— Я думаю, писание стихов не предполагает гениальности, но еще меньше — скотского поведения! — сказал Фальк.
— Не заплатить ли нам теперь? — сказал Струвэ и устремился к выходу.
Фальк и Леви заплатили. Когда они вышли, шел дождь, и небо было черно; только газовое зарево города стояло, как красное облако над югом. Наемный экипаж уехал домой; им оставалось только поднять воротники и идти.