— Это печально! А мне казалось, что всё так ясно. Но всё же хорошо было задать им разок встрепку.
— Ты таким образом вредишь своему делу; теперь тебе никогда больше нельзя будет говорить!
Олэ вздохнул.
— На что, ради Бога, понадобился тебе Карл XII? Это было хуже всего.
— Не спрашивай меня! Не знаю!
— Любишь ли ты еще рабочего? — продолжал Фальк.
— Мне жаль, что он дает авантюристам обманывать себя, и я никогда не брошу его дела, ибо дело его — великий вопрос ближайшего будущего, и вся ваша политика в сравнении с ним не стоит ни гроша.
Олэ и Фальк спустились по улицам и потом опять вернулись в старый город, где вошли в кафе.
Было теперь между девятью и десятью часами, и кафе было пусто. Только один единственный гость сидел около стойки. Он читал вслух девушке, сидевшей рядом с ним за шитьем. Всё это выглядело очень мило и уютно, но, должно быть, произвело сильное впечатление на Фалька, потому что он взволновано задвигался и выражение его лица изменилось.
— Селлен! Ты здесь! Добрый вечер, Бэда! — сказал Фальк, подавая руку девушке с искусственной сердечностью, обычно так чуждой ему.