— Я оставляю химеру о том, что рабочее дело в хороших руках, и думаю, что великая задача разъяснить публике, что такое общественное мнение, в особенности печатное, и как оно возникает; но дела я не оставлю никогда!
Дверь в комнату редактора снова открылась, и вышел сам редактор. Он остановился посреди комнаты и сказал неестественно гибким, почти вежливым тоном:
— Не будете ли вы так любезны, господин Фальк, взять на себя редакцию на время моего отсутствия — мне придется уехать на день по очень важному делу. Господин Игберг может помочь вам в текущих делах. Господин граф останется на некоторое время у меня, и я надеюсь, что вы, господа, не откажете ему в ваших услугах, если они ему понадобятся.
— Пожалуйста, пожалуйста, это не нужно, — сказал граф из комнаты, где он сидел, склоненный над статьей, еще только возникавшей.
Редактор ушел и, удивительно, граф ушел приблизительно через две минуты, т. е. как раз через столько времени, сколько было необходимо, чтобы не показаться в обществе редактора «Рабочего Знамени».
— Уверен ли ты в том, что он уехал? — спросил Игберг.
— Надеюсь, — сказал Фальк.
— Тогда я выйду пройтись на рынок. А propos, встречал ли ты с тех пор Бэду?
— С тех пор?
— Да, с тех пор как она покинула кафе и сняла себе комнату.