Конец романа. Однажды утром в воскресенье я сидел в своей комнате и курил. Раздался стук в мою дверь, и вошел красивый рослый мужчина, который показался мне знакомым, — Ренгьельм! Взаимные расспросы. Он управляющий большой фабрикой и доволен.
Опять постучали. Вошел Фальк (ниже подробнее о нём.).
Поговорили о старых воспоминаниях и общих знакомых! Потом наступил этот столь знакомый момент после оживленного разговора, когда всё стихает и происходит странная пауза. Ренгьельм схватил книгу, лежавшую вблизи него, полистал в ней и начал громко читать:
«Кесарево сечение. Диссертация, публично защищаемая в малой аудитории университета». Вот страшные вещи; кто эта несчастная?
— Посмотри, — сказал я, — на второй странице.
Он стал читать дальше.
— «Таз, хранящийся под номером 38 в патологической коллекции академии…» Нет, это не то. «Незамужняя Агнеса Рундгрен…»
Ренгьельм стал бледен, как известь, и ему пришлось встать и пить воду.
— Ты знал ее? — спросил я, чтобы рассеять его.
— Знал ли я ее? Она была в театре в X—кеппинге и потом переселилась сюда, в Стокгольм, в одно кафе, где называлась Бэда Петерсон.