— Къ сожалѣнію, нѣтъ, — отвѣтилъ надзиратель.
— Мели есть?
— Нѣтъ, вездѣ чисто.
— А видны маяки Ландсурта и Сандгамна?
— Сандгамнскiй слабо, лучше Ландсуртскій.
— Сидите только смирно на своихъ мѣстахъ, и тогда мы поѣдемъ какъ слѣдуетъ, — закончилъ инспекторъ, очевидно соединяя въ одно геометрическое построеніе три головы сидѣвшихъ около него людей и нѣсколько неподвижныхъ точекъ на горизонтѣ.
Стали собираться, тучи и майскія сумерки смѣнились полутьмой.
Лодка качалась въ какомъ-то тонкомъ, но непрозрачномъ веществѣ. Волны подымались черными тѣнями на полутемномъ фонѣ неба. Онѣ то прятали головы подъ лодкой, то бросались на спину, снова подымались по другую сторону и, наконецъ, разсыпались.
Теперь было труднѣе отличить друга отъ врага, и всякіе разсчеты становились запутаннѣе. Съ подвѣтренной стороны работало два весла и съ навѣтренной одно. Только прилагая больше или меньше силы въ нужный моментъ, можно было держать лодку въ равновѣсіи.
Инспекторъ въ темнотѣ уже не различалъ ничего, кромѣ двухъ маяковъ на сѣверѣ и югѣ, и потому долженъ былъ напрягать свой слухъ вмѣсто зрѣнія. Однако, не успѣлъ онъ пріучиться различать стонъ и шипѣніе буруна отъ шума поднимаемыхъ вѣтромъ валовъ какъ, вдругъ лодка зачерпнула воды. Онъ принужденъ былъ спасать свои изящные штиблеты, поставивъ ноги на скамейку.