— Добрые люди, — началъ онъ. Потомъ снова остановился въ легкомъ смущеніи, не зная съ чего начать, какими словами говорить, такъ какъ каждое выраженіе требовало объясненія, предполагавшаго запасъ свѣдѣній, которыхъ, въ дѣйствительности, ни у кого не было. Въ эту минуту, когда ему стало такъ ясно, какая пропасть лежитъ между нимъ и этими людьми, онъ вдругъ услышалъ шумъ шаговъ, обернулся и увидѣлъ человѣка, по наружности напоминавшаго отставного моряка среднихъ лѣтъ.
Этотъ человѣкъ приподнялъ круглую поярковую шляпу и сначала, повидимому, смутился; подойдя ближе, онъ выпрямился и хотѣлъ что-то сказать, но Боргъ выручилъ его, спросивъ:
— Вы, можетъ быть, тотъ проповѣдникъ, котораго мы ожидаемъ?
— Да, это я, — отвѣтилъ вновь пришедшій.
— Можетъ быть, вы будете такъ добры сказать нѣсколько словъ этимъ людямъ: они нѣсколько взволнованы явленіемъ природы, котораго они не хотятъ себѣ объяснить, и которое въ настоящій моментъ я не могу имъ растолковать, — сказалъ Боргъ, стараясь выйти изъ ложнаго положенія.
Проповѣдникъ тотчасъ согласился. Онъ провелъ рукой по своей длинной бородѣ и вынулъ изъ кармана библію.
Когда люди увидѣли черную книгу, по толпѣ прошло движеніе, и всѣ одинъ за другимъ обнажили головы.
Проповѣдникъ перевернулъ нѣсколько страницъ и остановился; потомъ откашлялся и началъ читать:
— "И когда онъ снялъ шестую печать, я взглянулъ, и вотъ произошло великое землетрясеніе, и солнце стало мрачно, какъ власяница, и луна сдѣлалась, какъ кровь; и звѣзды небесныя пали на землю, Бакъ смоковница, потрясаемая сильнымъ вѣтромъ, роняетъ незрѣлыя смоквы свои; и небо скрылось, свившись, какъ свитокъ; и всякая гора и островъ сдвинулись со своихъ мѣстъ; и цари земные и вельможи, и богатые, и тысяченачальники, и сильные, и всякій рабъ, и всякій свободный скрылись въ пещеры и въ ущелья горъ; и говорятъ горамъ и камнямъ: падите на насъ и сокройте насъ отъ лица Сидящаго на престолѣ и отъ гнѣва Агнца; ибо пришелъ великій день гнѣва Его, и кто можетъ устоять!"
Боргъ увидѣлъ, что дѣло стало еще хуже, и почти насильно увлекъ дѣвушку прочь отъ этого опаснаго общества. Онъ привелъ ее на берегъ и старался, объясняя явленіе, показать, что это вовсе не луна, откуда-то съ неба упавшая, а итальянскій ландшафтъ, который онъ обѣщалъ ей ко дню ея рожденія.