Густав. И это не только мое мнение. Ты читал сегодняшнюю газету?
Адольф, ежась. Нет!
Густав. Она на столе!
Адольф тянется за газетой, но не решается ее взять. Так и напечатано?
Густав. Прочти! Или мне прочитать?
Адольф. Нет!
Густав. Может быть, мне лучше уйти?
Адольф. Нет, нет, нет! Не знаю… Кажется, я начинаю ненавидеть тебя и в то же время я не могу остаться без тебя! Ты как будто помогаешь мне выбраться из проруби, в которую я попал… когда же я взбираюсь на край, ты бьешь меня по голове и снова топишь меня! Пока я хранил про себя эти тайны, я чувствовал, что внутри меня что-то есть. А теперь я пуст. На картине одного итальянского художника изображена пытка: у какого-то святого выматывают внутренности колесом; распростертый на земле мученик созерцает свою казнь и видит, как он становится тоньше и тоньше, а катушка — всё толще! — У меня такое чувство, как будто ты стал сильнее за мой счет, и, уходя, ты уходишь совсем содержимым и оставляешь мне одну оболочку.
Густав. Пустое воображение! Наконец твоя жена вернется с твоим сердцем!
Адольф. Нет, теперь уже нет, после того как ты сжег его! Ты превратил всё в пепел, — мое искусство, мою любовь, мою надежду, мою веру.