Оксеншерна. Неужели же дочь Густава Адольфа может изменить вере своего отца?
Кристина. Очень возможно, что она вернется к вере своего отца, к вере Святого Эрика Энгельбрехта Стура и первого Вазы — к этой вере, которой вы изменили! Пауза.
Оксеншерна. Вот что мне приходится слышать, прежде чем сомкнуть свои усталые глаза… Но пока еще не поздно — я готов на коленях умолять вас!
Кристина. Напрасно! Моя вера неподкупна, и непродажна.
Оксеншерна. Тогда я должен говорить иначе!
Кристина. то есть, угрожать? В таком случае я также с своей стороны обращаюсь к духу моего деда, вся жизнь которого протекла в борьбе за свободу, за терпимость.
Оксеншерна и Карл Г. Молча склоняют головы.
Кристина. Желаете вы еще что-нибудь сказать?
Оксеншерна. Нет!
Кристина. Выпрямляется. Тогда простимся.