Вениамин с покорностью судьбе. Вот уж не могу объяснить; я отлично знал, как нужно было, хотел написать правильно, а вышло неправильно! Убитый, садится к обеденному столу.
Элис, нагнувшись над письменным столом и читая в тетради Вениамина. Так и есть, изъявительное! Ах ты, Господи!
Кристина с усилием. Ну, авось в следующий раз посчастливится: жизнь долга — так ужасно долга!
Вениамин. Да, конечно!
Элис печально, но без горечи. И нужно же было всему сойтись клином. А ведь ты был моим лучшим учеником; чего же мне тогда ожидать от других! — Моя репутация, как учителя, пошла прахом, я больше не получу ни одного урока, И, стало быть… всё рушится! Вениамину. Не принимай этого близко к сердцу… тут вовсе не твоя вина…
Кристина с крайним напряжением. Элис! Крепись! Мужество, ради Бога!
Элис. Где же мне его взять?
Кристина. Там же, где брал.
Элис. Теперь уже не то, что прежде! по-видимому, я впал в немилость!
Кристина. Страдать безвинно — знак милости… Не давай только нетерпению овладеть тобой… Пусть это испытание, — потому что это только испытание, я это чувствую…