Элеонора. Ты, значит, тоже сирота…
Вениамин. Да, и мне, вдобавок, достался жалкий жребий сидеть на шее у этих бедных людей по их же вине.
Элеонора. Не говори жестоких слов, а то я уйду своей дорогой; я так нежна, что не выношу ничего жестокого! Все-таки… ты всё это терпишь благодаря мне?
Вениамин. Благодаря твоему отцу.
Элеонора. Но это всё равно, потому что он и я — одно и то же лицо… Молчание. Я была очень больна… Отчего ты так печален?
Вениамин. Я потерпел неудачу!
Элеонора. И поэтому ты огорчен? «Плеть и наказание научают мудрости, и тот, кто ненавидит наказание, должен умереть…» Что у тебя за неудача?
Вениамин. Я оказался слабым в латинском правописании — хотя я был совершенно уверен.
Элеонора. Ах, да, был совершенно уверен, до того уверен, что мог биться об заклад, что всё окончится благополучно.
Вениамин. Разве я и это сделал?