Гейст. Вот этого я не понимаю… ну, да это всё равно. Во всяком случае, губернатор говорил речь… а Петр благодарил…
Элис. …был тронут, предполагаю, отрекался от своего учителя и говорил: «Я не знаю этого человека!» И снова пропел петух! Разве Понтий, по прозвищу Пилат, не назывался губернатором? Элеонора делает движение, как бы желая говорить, но успокаивается.
Гейст. Ты не должен быть так резок, Элис. Люди — люди, к тому же их приходится иметь на шее!
Элис. Тише! Я слышу шаги Линдквиста!
Гейст. Ты можешь слышать шаги по снегу?
Элис. Я слышу, как его палка стучит о камни, и его кожаные калоши!.. Уходи, мама!
Гейст. Нет, я останусь, я должна ему сказать кое-что!
Кристина. Милая мама, уходи! Это же слишком тяжело!
Гейст встает, потрясенная. День, в который я родилась, лучше бы совсем изгладить из памяти!
Элеонора с криком ужаса. Мама!