Твоя верная Гурли».
Итак, его дурное предчувствие оправдалось!
Капитан был вне себя и не мог себе представить, что сделалось с его женой. Это было безумнее, чем какая-нибудь проповедь!
Он разорвал крестообразную повязку на присланной книге. «Кукольный дом», Генрика Ибсена, прочел он на переплете.
«Кукольный дом!» Еще что! Конечно, его дом был милым, славным кукольным домом, его женка была его маленькая куколка, и он — её большая кукла. Да, они играли в жизнь, сделали из неё гладкую, торную дорогу и были счастливы! Чего же им не хватало? Какое преступление они совершили? Он должен просмотреть книгу, там должно быть всё это. Через три часа книга была прочтена, но его рассудок остался невозмутимым. Как это их обоих могло касаться? Разве они выдали фальшивый вексель? Разве они не любили друг друга? Ну! — Он заперся в каюте и еще раз перечел книгу. Многое подчеркнул там красным и синим, и когда стало рассветать, он сел к столу, чтобы написать своей жене. И он написал:
«Небольшое благонамеренное рассуждение о произведении „Кукольный дом“, посланное старым Паллем с корвета Ванадис из Атлантического океана и Бордо (45° сев. — вост., 16° L.)
§ 1. Она вышла за него замуж, потому что он ее любил, и поступила совершенно правильно, так как если бы она стала ждать, пока сама полюбит человека, то легко могло случиться так, что судьба захотела бы, чтобы он ее не любил, и тогда она осталась бы на мели, так как это очень редко случается, чтобы оба были влюблены друг в друга.
§ 2. Она выдает фальшивый вексель. Это было глупо с её стороны, но она не должна говорить, что сделала это лишь ради него, так как она его не любила. Если бы она сказала, что сделала это ради их обоих и детей, то это была бы правда. Разве это не ясно?
§ 3. То, что он влюбляется в нее после бала, доказывает, что он вообще в нее был влюблен и в этом нет ничего плохого, но то, что это представляется в театре — это плохо. Il у а des choses qui se font mais qui ne se disent pas, — не правда ли?
§ 4. То, что она, узнавши, что её муж такой свинья, так как он действительно таков, потому что прощает ее лишь тогда, когда убеждается, что вся история не выйдет на свет; итак, то, что она при этом открытии хочет уйти от своих детей, считая себя недостойной их воспитывать, это не что иное, как остроумное кокетство. Так как она глупая гусыня, — потому что ведь не надо же учиться в семинарии, чтобы знать, что фальшивые векселя недопустимы, — а он осел, то они великолепно подходят друг к другу. И, по крайней мере, она не должна предоставлять воспитание своих детей такому молодцу, которого она презирает.