Еленина симпатия к субалтернам значительно уменьшилась; но рассудок так же не поддается условности как и счастье, и с новыми условиями жизни у Елены сложились новые понятия.
В один прекрасный день она открыла и даже очень скоро, что она во дворце не более как служанка. Она сидела вместе с герцогиней, и обе были заняты вязанием.
— Я нахожу глупыми все синие чулки, — сказала неожиданно герцогиня.
Елена побледнела и внимательно посмотрела на свою госпожу.
— Я этого не нахожу, — сказала она.
— Я не желаю знать, что вы думаете, — сказала герцогиня и уронила свою работу.
Елена дрожала всеми членами, всё её будущее зависело от этого момента, и она наклонилась над вязаньем. Её корсет трещал, багровый румянец выступил на щеках, когда она передала работу герцогине, которая ее за это не поблагодарила.
— Вы сердитесь? — спросила герцогиня и посмотрела на свою жертву с насмешливой улыбкой.
— Нет, ваше королевское высочество, — возразила Елена.
— Мне сказали, что вы синий чулок, — продолжала герцогиня. — Это правда?