16-го оставили мы с левой стороны реку Еруслан[168], Ruslan[169], а на правой гору Ураковскую[170], Uracofscarul[171], названную по имени царевича, prince, Урака, Urac. Река эта впадает в Дон или Танаис, вытекающий из большого озера Иванова, в Епифановском лесу, близ Рязани, и течет весьма извилисто с Востока на Запад, потом поворачивает от места своего источника, течет все извилинами и впадает в Азовское море или море Сиваш[172], mer de Zabache. Здесь-то и получили начало казаки, среди[81] которых родился Стенька Разин, прославившийся своими жестокостями.

При устье реки Еруслана видел город Камышин[173]. Москвитяне построили его в 1668 году[174] для того, чтобы пресечь путь казакам, которые, проходя по Еруслану (т. е. Камышинке) для того чтобы попасть на Волгу, грабили все, что попадалось там. Но, не смотря на эту предосторожность, хотя они не входят в эту реку так легко, как прежде, все-таки продолжают плавать, переправляя лодки на четырехколесных повозках чрез пространство от шести до семи миль. В конце этого расстояния находят возможность объезжать вокруг островов, лежащих вдоль Волги.

17-го дурная погода принудила нас простоять на якоре до следующего дня. В этот день мы отправились в Царицын, Czaritza, или Царицу, Imperatrice, который расположен на правой стороне одного холма. Этот город не велик, но хорошо укреплен; обнесен крепкими стенами с башнями и бастионами; в нем сделано все, чтобы мешать нападению Татар и казаков.

19-го прошли возле развалин города Царева, Czarefgorod[175] или царского города, разрушенного Тамерланом во время войны, о которой говорено выше. Он был выстроен из твердого камня, остатки которого встречаются до сих пор, но большая часть его была перевезена в Астрахань и послужила для ее построек.

20-го, пройдя благополучно несколько камней, мы сели на мель, на которой, казалось, останемся, но сошли с неё, благодаря трехчасовой работе. Отсюда до Астрахани мы видели (на берегах) только локрицу, так как прилегающее к Каспийскому морю пространство, les environs, покрыто только бесплодным песком, на котором было бы бесполезно что-нибудь сеять.

21-го мы были на острове Везовой[176] Vvesauvoy[177]. Он прилегает к правому берегу Волги и выше других. Отсюда достигли Черного Яра или Чернояра, Tzornogar ou Tzornojar, маленького городка, стены которого выстроены по здешнему обычаю, т. е., из толстых досок. В длину имеет он с четверть мили, а гарнизон в нем так силен, что воины составляют половину населения. Окрестности его ровные, и на далеком пространстве не видно ни леса, ни гор. Дерзость казаков, грабивших и убивавших всех, кто проплывал здесь, побудила царя построить этот город. Самое смелое нападение было произведено ими на хорошо прикрытый караван Москвитян. Заметив его, четыреста казаков, в засаде скрывшись, сидели, пока проходили лодки с конвоем, потом бросились (на караван), ограбили и побили большую часть людей. Крики несчастных достигли до лодок с конвоем, и сии последние повернули к ним; но так как река в этом месте очень быстра, то казаки успели нагрузить добычу и вскочить опять на коней, прежде нежели те в состоянии были помешать им. Немного дальше встретили мы Персидского посланника, ехавшего в Москву.

Мы приветствовали его несколькими пушечными выстрелами, а сам он всходил на наше судно поблагодарить нас.

22-го мы оставили на левой стороне гору Полувн[178], Pouluvn, и бросили якорь в Кициаре[179], Kitziar.

23-го очень рано были в виду Астрахани.

24-го приветствовали её из всех орудий и до конца месяца оставались несколько вдали.