Дарвин горячо отстаивал мысль о единстве человеческого рода. С развитием естествознания все яснее и очевиднее становилась нелепость реакционного учения о расовом неравенстве.
Менделизм защищает расовую идеологию
Ныне антропология и археология не устраивают политических лидеров современной Америки. За поддержкой расистской идеологии капитализм обращается теперь к суррогатам естествознания.
На страже интересов реакции стоит менделевское лжеучение о наследственности.
Менделевская генетика перевооружила расизм. Она не нуждается в архаических приемах, которыми сто лет назад пользовались Нотт и Глиддон, выискивая признаки «низшей расы» у негров. Менделевская генетика вообще свысока относится к телесной организации, расценивая ее как второстепенную, смертную оболочку.
В изображении менделистов подлинную суть человека, как и всех живых организмов, составляет его наследственное вещество, некая «бессмертная, неизменная субстанция», покоящаяся якобы в сокровенных недрах клеточного ядра, в мельчайших крупинках — генах.
Условия существования — действительные причины развития — в глазах менделистов имеют значение только для телесных изменений, которые никак не отражаются на генах. Неизменные «единицы жизни», как выразился о генах один американский генетик, образуя бесчисленные комбинации при скрещиваниях, суммируются, в конце концов, в породы, расы, разновидности и виды.
Устойчивая комбинация генов — вот что такое раса в изображении менделистов. Они уверяют, что свои расовые признаки каждый организм получает в результате слияния половых клеток его родителей и неизменными передает в новой комбинации своему потомству.
В течение сорока лет по почину шефа американского менделизма Томаса Моргана американские генетики изучают наследственность у мухи-дрозофилы. Тысячи опытов проведены над злосчастной мухой, обреченной размножаться в лабораторной пробирке. В результате этих исследований мушиное население, развивающееся в пробирка, объявлено моделью процессов видообразования, упрощенным подобием развития рас, разновидностей и видов.
Из пробирки экспериментатора-дрозофилиста стали беззастенчиво черпать свою аргументацию, проповедники расизма в социологии и политической экономии, в антропологии и этнографии, в биологии и медицине.