— Где же ваш кавалер?
— Меня никто не позвал.
— Я звал вас, а вы сказали, что танцуете.
— Ах, боже мой, я сказала вам правду. Я умею танцовать мазурку!
Тут все окружающие нас расхохотались. Восхищениям моей наивности не было конца, и все это было верхом моего триумфа на этот вечер. У В. была уже дама и он подвел ко мне сына хозяйки дома, который с этой же минуты сделался одним из пламенных и вернейших моих обожателей[47].
2-ое января тоже памятно для меня. Один из лучших наших habitués Н.К. уезжал на турецкую войну[48], пришел к нам проститься и принес мне прощальные стихи, первые в моей жизни, написанные для меня. Я взяла их с трепетом, который можно было бы ощутить только при первом изъяснении в любви. Вот они, в сущности, очень слабые, плохие, но не менее того заставившие так самодовольно биться мое сердце при чтении их:
Прости, цветочек молодой,
Прости, цветочек нежный, милый,
Хранимый небом и судьбой,
Цвети под сению родной.