Адм. Рождественский в Кронштадте собрал командиров, кричал, что надо повесить Витгефта. Он не ушел в гавань, а стоял на рейде и повторил то же «безумие», как говорит «Times», которое было 26 янв. Только тогда японцы врасплох застали флот, а теперь флот все знал, и несколько судов погибло. Действительно, хорошо. Алексеев — это злой демон России. А царь за него держится, не хочет лишить своего доверия. А что с Россией будет, это ему все равно.
31 июля.
Сегодня мебельщик Михайлов говорил мне: «еду сюда с дачи по железной дороге. Разговор о новорожденном наследнике. Радуются.; Вдруг какой-то господин очень громко говорит: «Странные какие русские. Завелась новая вошь в голове и будет кусать, а они радуются». Все разом так и притихли. До чего вольно разговаривают, так просто, удивительно».
* * *
Татищев рассказывал содержание письма, очень резкого, которое он послал Витте, уличая его во лжи и в доносе на него, Татищева. Татищев государю, якобы, помешал своей болтливостью заключить г-ну Витте выгодный для России договор. Тоже выдумал предлог. А царь поверил и жестоко обошелся с покойным Плеве.
* * *
Наши поражения продолжаются. Ha днях сидел у меня гр. Кутайсов, спб. ген. губ. — «Министры выдумали для меня особый слог в докладных записках, так что сначала я ничего не понимал», жаловался государь. «Гессе говорит мне о министрах, это верный человек, и я все знаю». Ничего не знает.
* * *
На днях был у Витте. Яростно говорил о Плеве. «Зачем о нем пишут? Отчего не пишут о кучере? — кричал он. — И погиб Плеве отвратительно. Сипягин был ограниченный человек, но он умер благородно.»
Удивительно: быть взорванным миной — «отвратительно», а быть убитым из револьвера — «благородно».