Большое место в «Дневнике» занимают театр и театральные деятели. Это понятно: Суворин имел к театру «влечение — род недуга» и отдавал ему очень много внимания и сил. Судя по его записям о драматургии и сценическом искусстве, которыми изобилует «Дневник», автор его обладал большим пониманием театра.
Не менее значительное место в «Дневнике» занимает другая злоба дня — печать, сношения с властями по делам печати и взаимоотношения органов печати между собой. Тут проходит галлерея портретов писателей и журналистов, изображенных, что называется, «во весь рост»…
В таком же духе даны портреты министров и царедворцев. Не менее интересны записи во время путешествия его по Италии, Германии и во время пребывания в Париже. Тут Суворин, как бытоописатель, присматривался ко всему, все изучал, как быт, так и политические нравы, литературную жизнь и жизнь парижской богемы 90-х годов.
Большое место в «Дневнике» отведено чисто семейным делам, которые были очень запутаны и очень часто выводили старика из равновесия, когда он впадал в брюзжанье. Эти записи мы, по мере возможности, выпускали совершенно, так как нынешнему читателю и даже историку вряд-ли интересно входить в историю семьи Сувориных. Мы оставили из этой области только историю раскола в «Новом Времени», когда Алексей Суворин-сын, которому Суворин-отец фактически передал ведение редакции «Нового Времени», ушел от отца, открыл свою газету и переманил от отца лучших сотрудников газеты. Этот факт имеет общественный интерес, и его мы не считали возможным исключить.
Тексты и стиль «Дневника» сохранены нами в полной мере подлинными, и лишь отдельные выражения, слишком «вольные», заменены либо другими, либо точками.
Наши примечания к «Дневнику» даны в конце книги.
Михаил Кричевский.
Петроград, июль 1923 г.
1887 год
(Отрывок).