В «Gaulois» мой разговор с редактором. Все преувеличено, есть вещи прямо глупые, напр.: «Всякий крестьянин читает привычно свою газету». Недостает: «за чашкой шоколада». Я написал письмо Ларозу и говорил Павловскому, чего он смотрел? Лароз отвечал, что оговаривать всегда неудобно, что в виду этого он показывал статью Павловскому, а тот сказал, что «c’est très bien». Павловский подхалимствует перед старыми журналистами, а мне говорит, что он умеет высоко держать свое достоинство. Он мне этого не посмеет сказать, — говорил он. Погорячился и бросил. Agence da Nord телеграфно передало мой разговор в Петербург. Коломийцев уведомил, что цензор запретил депешу и спрашивал, надо ли переводить разговор, когда «Gaulois» получится. Отвечал, что нет… У этих французов столько фантазии и такой изверченности, что они не способны понимать простой язык и так украсят вашу речь, что стыдно становится.
21 мая.
Сегодня с Бильбасовым мы были у Пирлинга. Пирлинг о Самозванце-издает письма иезуитов, бывших при нем. Он вполне верит в его царское происхождение. Доказательства слабы. Говорит речь о своем происхождении, — его нет; говорят о лице, которое было при нем, — неизвестно кто. Напоминает Петра I, — хочет учеников и учителей иностранцев.
У Моренгейма. У Рамбо, не застал. Дело Савицкого, застрелившегося нигилиста. Плетнев вечером уехал в Америку. О Лабунской Пуаре говорила, что она записана, как «девушка, не имеющая любовника» — en titre!
23 мая.
С Татищевым в Версале. Дворец. Фонтаны. Встретил вместе с Скальковским Платонову, жену быв. статс-секретаря Царства Польского, который живет в Париже, очень миленькая. Мне рассказывали в прошлом году в Биаррице, что это — простая девушка, чуть-ли не прачка, к которой Платонов привязался и женился на ней. Я видел в Биаррице ее с молодым Меттернихом. С Татищевым. Начался обед в 9 часов и просидели до 1-го часа, разговаривая. Он мне рассказывал историю ближайших людей к Александру I, особенно Панина.
* * *
Утром подали карточку В. П. Буренина, я обрадовался, но вместо Буренина вошла дама, которая извинилась, что употребила такое средство. Барцалу в лицо дала. Приставал к ней, будто «отличное контральто». Не знаком ли я с Кузнецовым, с Гир.? Говорила, будто посол предлагал ей 100 фр., а у нее описана квартира за 700 фр. Плакала. На шляпке блестящие крылья бабочки.
* * *
…У нас еще нет свободы лошадей и экипажей, свободы костюма и обуви. А вдруг не пропустят на извозчике на праздник? Странные русские мысли на каждом шагу! В Париже рабочей толпе везде дорога. Подковы лошадей без шипов.