Драгомиров на грани 80-х и 90-х годов, в момент, когда магазинная винтовка была введена уже в Германии (1888 г.) и только оканчивалась разработкой у нас (1891 г.), пытавшийся успокоить общественное мнение и внушить войскам, что и с имеющейся у них берданкой можно драться и побеждать, — казался резко идущим против течения, дон Кихотом, вступившим в безнадежную борьбу с ветряными мельницами своего века.
Тенденции развития современного пехотного оружия ярко выступают на эволюции пулемета. Пулемет провалился в 1870 г., так как его выступление было организовано в стиле оружия дальнего боя, суррогата артиллерии. Он удержался в английской армии, где обстановка колониальных войн толкала и артиллерию на ведение боя с близких дистанций. В Русско-японскую войну, будучи поставленным еще на высокий, подобный пушечному лафет, пулемет оторвался от ушедших назад батарей, влился в передовые линии пехоты и хорошо поработал при обороне. В Мировой войне пулемет выступил уже на низких салазках или легкой треноге; но пулеметы были еще недостаточно многочисленны и являлись все же станковыми. С точки зрения пехотного ближнего боя у них был даже избыток дальнобойности, меткости, скорострельности, приводивший к излишней массивности и тяжеловесности. Тактика в одно и то же время требовала утяжелить материальную часть артиллерии и облегчить таковую пулемета; для ближнего боя и 40–50 кг являлись недопустимым весом. Появился и быстро начал размножаться легкий пулемет. К концу Мировой войны на западе приходилось на батальон 8 станковых пулеметов и такое же количество легких — на роту. Вторжение автоматического оружия в рамки пехотной организации вызвало необходимость его радикальной перестройки.
Бронированный автомобиль, могущий двигаться только по хорошим дорогам, в условиях большой войны уступил свое место танку. Последние, сначала отдельный род войск, массивные, скоро вошли в категорию средств ближнего боя, получили более легкое вооружение, меньшие размеры, начали перерастать в механизированную бронированную пехоту. Спайка с пехотой, приспособление к пехотным методам боя будут играть в боевом употреблении танков существенную роль.
Отчасти позиционные условия войны, а отчасти отрыв пехоты от артиллерийских масс вызвали нарождение значительной, довольно увесистой техники и непосредственно в рядах пехотной организации.
Развитие минометов в Мировую войну объясняется стремлением получить экономию, заменяя часть артиллерии упрощенными мортирками с дальностью в 0,5–1,5 км. Вместо дорогого снаряда, посылаемого крупным зарядом пороха из орудия, расположенного в 5 км за фронтом, брался дешевый снаряд с тонкими стенками из простейшего сорта металла, вмещающий в большом количестве суррогат принятого для начинки снарядов взрывчатого вещества; этот дешевый снаряд переправляется к противнику таким образом, что первые 5 км его несут на руках, а последний километр его перебрасывает миномет с минимальной затратой пороха. Экономия весьма значительна, но позиция миномета среди пехоты очень неприятна, так как навлекает на нее ответный огонь неприятеля. Поэтому действия минометов имеют успех лишь в том случае, если одновременно вступают в бой с нашей стороны и сильные артиллерийские массы; экономия в средствах дальнего боя получается исключительно за счет новых усилий и неприятностей пехоты, чаша которой и так сильно переполнена. Германская дисциплина позволила широко использовать это средство; русская — нет, отчасти, может быть, потому, что русские минометы были уже слишком экономны и бросали бомбы всего на несколько сот шагов, уж слишком на виду у неприятеля.
Полковая и батальонная артиллерия и станковые пулеметы, уцелевшие в пехоте, занимают порой какое-то среднее место между средствами артиллерийского и пехотного огня; иногда эти приданные пехоте средства представляют большие настоящие пушки. Поскольку они пытаются заменить артиллерийскую массу, исчезнувшую из передовой линии и оторвавшуюся от пехоты, едва ли им можно пророчить блестящую будущность. Но поскольку они врастут в пехотный бой, позволят расширить эшелонирование средств ближнего боя в глубину, они смогут оказать величайшие услуги. Но им нужно демократизироваться, приземлиться, распылиться, маскироваться, научиться пользоваться малейшими укрытиями, войти целиком в психологию пехотного боя.
Авиация. Только авиация явилась новым родом войск; в Мировую и гражданскую войну она показала себя успешным конкурентом конницы в отношении производства разведки, а также налетов, и опаснейшим врагом тех же конных масс; авиация существенно уже связывается с руководством операциями, с совершением войсками и обозами походных движений, с методами артиллерийской стрельбы. Но мы присутствуем пока только при начале того революционного воздействия, которое, несомненно, авиация призвана оказать на военное искусство в целом. С нашей, земной точки зрения, считая от аэродромов, авиация является средством экстрадальнего боя, которое углубит полосу боевого напряжения за сотни километров от черты фронта, Перед авиацией бледнеют все успехи сверхдальней артиллерии.
Долговременные укрепления. Долговременная фортификация эпохи Мольтке находила свое выражение в ряде не слишком крупных крепостей, запиравших важнейшие железнодорожные узлы и переправы и требовавших для своей обороны не слишком значительных гарнизонов. Некоторые крепости имели форты, выдвинутые на ближайшие высоты; таковыми первоначально являлись прусские крепости в оторванной от основной территории Пруссии Рейнской провинции; назначение этих крепостей было — дать убежище прусским войскам на Рейне, где они могли бы отсидеться до прибытия главных сил из Пруссии. Поэтому эти крепости носили название «крепость-лагерь». Лучшие французские крепости — Мец, Бельфор, Париж — также шмели вынесенные вперед форты; эти крепости брались немцами, неопытными в атаке крепостей, только голодом, частью же держались до конца войны. Крепости же, лишенные фортов, сопротивлялись относительно недолго, и часто капитулировали при первой бомбардировке.
Инженерное искусство ухватилось за, казалось, выдержавший опыт войны 1870 г. тип крепости с вынесенным поясом фортов. На увеличение дальности огня артиллерии инженеры отвечали постройкой новых, еще далее вынесенных вперед фортовых циферблатов; на изобретение снарядов, начиненных сильно взрывчатым составом, от которых кирпичные своды разваливались, несмотря ни на какую толщину их, инженеры отвечали применением бетона и брони, сильно удорожавших оборонительные постройки. Инженерная мысль вцепилась в старые формы и старалась удержать их ценой затраты сотен миллионов и доведения гарнизонов крепостей до состава сотни тысяч бойцов.
Типичным важнейшим элементом инженерной подготовки XIX века являлся долговременный форт; при растяжке крепостной позиции естественным являлось стремление инженеров обеспечить эту позицию сосредоточением средств обороны в немногих, безопасных от штурма точках с применением на них для укрытия больших толщ бетона и брони. Каждый форт представлял идеальную мишень; вопрос был лишь в создании достаточно мощного орудия, способного без труда разгромить имеющиеся покрытия. Голос тактиков, в том числе и автора настоящего труда, упорно настаивавших на необходимости расчленить собранные в одном форте элементы обороны на большую площадь, был услышан слишком поздно. Форты — это сомкнутый строй в фортификации, это отрицание реакционным инженером требований тактики, современных условий боя; конечно, они были обречены сыграть в Мировую войну печальную роль.