— Кукуруза нэт… Табак нэт… Дороги нэт… Беда рабочему человеку… Такой дождь никогда нэ был Сухуме!.
— Может быть, пройдет теперь.
— Дождь пройдет? — Он даже поворачивает ко мне свое удивленное лицо. — Зачэм пройдет?.. Нэ пройдет…
И, действительно, точно в подтверждение его слов облака совсем нависают над морем, и в горах глухо отдается гром.
Драндский монастырь стоит в полверсте от местечка Дранды. Дорога к нему не по шоссе, а проселком. Эти полверсты были сущим испытанием. Вылезти и идти пешком невозможно: потонешь в глине. Ехать тоже почти невозможно, лошади вязнут по колени, и линейка наклоняется и почти падает то на один, то на другой бок.
Но всему бывает конец. Пришел конец и этой дороге. Мы въехали на ровный зеленый монастырский двор.
Не успел я подъехать к гостинице, как ко мне подошел монах, молодой, с удивительно яркими голубыми глазами.
— Вы такой-то (назвал он мою фамилию), из Москвы?
— Да. А вы о. Савватий?
Я думал, что это тот монах, на имя которого надо было писать письма о. Сергию.